Для служебного пользования
(в одном экземпляре)

Аланский узел
(аналитическая записка)

Необходимое предуведомление: записка предназначена для людей, имеющих определенную подготовку. В ином случае она будет предметом недоумения, возмущения и прочих эмоций, не служащих делу. Кроме того, записка включает в себя (достаточно откровенный), анализ некоторых проблем, непривычных или незнакомых для многих. Краткость же анализа предполагает способность читателя видеть в предложенных схемах скелет, костяк весьма сложных проблем, т.е. главное в них; более подробное рассмотрение привело бы к отрыву от главного, которое потонуло бы в деталях. Тем же, кто привык рассматривать проблемы только с местной, узкой точки зрения, стоит вспомнить, что Кавказ уже давно является объектом геополитики, а сейчас, когда мир, благодаря средствам передвижения и массовой коммуникации стал единым (в полном смысле этого слова), тем более правомерно говорить о нем, не забывая об остальном мире, с которым он связан тысячами нитей. Решения, которые принимаются кем-то за сотни километров отсюда, людьми, имеющими огромные средства и власть, могут оказывать большее влияние на судьбу народов, чем они сами или их правители.

Основное содержание современной эпохи - борьба за мировое господство. Планета сильно уменьшилась в размерах с того времени, когда экспедиция Фернана Магеллана доказала шарообразность Земли (начало 16 века). Эпоха Великих географических открытий привела к появлению гораздо более реальных представлений о мире, чем прежде, а стало быть, ознаменовала начало нового периода борьбы за власть над миром - захват колоний, истребление и грабеж их населения, нещадную эксплуатацию. Период этот закончился Первой мировой войной, схваткой могучих хищников - Германии, Австро-Венгрии, Турции, с одной стороны, и стран Антанты, - Франции, России, Англии, с другой (не считая стран более слабых или вступивших в войну позднее). В результате развалилась Австро-Венгрия, служившая западной Европе заслоном от двух великих империй - Российской и Османской; европейская дипломатия несколько веков успешно сталкивала их лбами, помогая поочередно обеим. Рухнула и Османская империя. Россия устояла, потеряв Прибалтику, Польшу и Финляндию, но подавив национальные движения на окраинах и в центре (Закавказье, Средняя Азия, Поволжье и Урал), сумев отбить белые армии и иностранные войска. Если бы Россия пошла затем по пути капитализма, ее развал был бы неизбежен. Но победила утопия, стремление построить на земле рай (то бишь коммунизм), причем любой ценой. Тонкий слой интеллигенции, специалистов, ученных, многие из которых - мирового уровня, уничтожен, другие эмигрировали. Для русского народа это была пиррова победа. Рай стали строить, невзирая на жертвы. Вслед за дворянством, буржуазией, духовенством, кулачеством настал черед старых большевиков-мечтателей, военных и пр., и пр. За счет колоссальных, неисчерпаемых жертв достигнута победа над фашистской Германией, установлен контроль над Восточной Европой. Но все больше становится очевидным для многих, что идеология лжива, что цель - мираж, что все принесенные жертвы были напрасны - как же так, например: победители в страшной войне живут хуже, чем побежденные?

Советский Союз был царством чиновников, служилых (неслучайно даже дети с малых лет воспитывались в солдатском духе - октябрята с нашивками, пионеры с горнами и барабанами, ходившие строем, комсомольская дисциплина и т.п.). Все и вся - под контроль. Конечно же, байки про козни диссидентов, якобы разваливших огромную страну - пустое. Советский Союз рухнул, в первую очередь, из-за внутренних болезней - коррупции, достигшей неимоверного размаха (номенклатура после расправы над антипартийной группировки Хрущевым поняла, что надо иметь все свое, а государственные - дачи, машины и пр. можно потерять вмиг), пьянства, воровства; не стало той цели, которой оправдывали сосуществование стольких народов под одной крышей. Характерен разговор между русским и представителем одной кавказской республики, еще в начале 1991 года, до Беловежских соглашений:

Русский: Ну что, все нас покидаете? Столько лет были вместе, а теперь...
Азербайджанец: Почему "покидаете"? Земля же на месте остается, никуда не улетает.
Русский: А почему нельзя, как раньше? Что, разве плохо вам было?
Азербайджанец: Конечно, плохо! Ты у себя революцию сделал. Хорошо, значит, тебе это было нужно. А потом ко мне пришел и сказал - ты тоже делай революцию. Колхоз себе сделал - и мне приказал сделать. А если мне твоя революция совсем-совсем ненужна? И твой колхоз тоже? Ты своих попов расстрелял, а потом моего муллу? Зачем? Нет, давай так: ты, если хочешь, делай себе сто революций, или опять царя посади в Кремле, а я тоже, как хочу, так и буду жить. Ты мне не мешаешь, я тебе не мешаю. У тебя и лицо, и земля, и религия, и все - совсем другие. У меня своя голова, а у тебя - своя.

Распад Советского Союза, одного из главных участников борьбы за мировое господство - тема слишком сложная для одной Записки. Укажем только на одно из последствий этого события. За рубежом было много людей, которые наивно верили, что в стране победившего социализма, несмотря на многочисленные ошибки, сумеют в конце концов, построить общество справедливое, основанное на началах добра. Ничего не вышло. Идеологическая борьба, в основе которой видели противостояние классов, кончилась, быть может, не навсегда, но надолго. На сцену выступают идеологии националистические и религиозные. Но пока становится очевидной только одна грубая сила, которая и есть государство (в конечном счете), по отношению к своим гражданам, и наиболее она очевидна в республиках бывшего Союза. В более благоустроенных странах эта сила закамуфлирована под благосостоянием, демократическими институтами и пр.

Существует множеств слов, которые употребляются нами без вдумывания в их смысл, абстрактно. Одно из них - народ (нация); дело не в том, что слово употребляется неправильно - есть народ китайский, французский и т.д., а в том, каким мы его представляем. Да, нация - это не механизм, это - организм. С какими чертами? В 18-ом веке началась эпоха атеизма. Но свято место пусто не бывает, и вместо "свергнутого" Бога атеисты изобрели нового - народ, который якобы только о том и мечтает, как бы построить справедливое общество, где будут править свобода, равенство и братство (конечно, прагматические политики просто использовали подобные лозунги в своих целях, в отличие от идеалистов-бунтарей-революционеров, например, народников в России). Обычно имелся в виду слой людей, занятых физическим трудом. Но оказалось, что так называемого "простого народа" никогда и негде не было, что "простой народ" - это совсем не монолитная масса, угнетенная эксплуататорами, что в ней, в этой массе, полным-полно людей, которые совсем не прочь сесть ближнему на шею, стать богачом, правителем и т.п.; что далеко не все "простые люди" (еще один миф) являются хранителями нравственности и т.д.; что многим из них идеалы равенства, свободы и братства совершенно чужды и непонятны, а вот кубышка с золотом и дом с мезонином - предел мечтаний. Как и всегда, упрощенное понимание любого явления, абстрактное, только спустя долгое время сменяется сложным, конкретным. На самом деле, справедливости хотят только немногие люди, принадлежащие к разным сословиям, которых в любом государстве всего четыре (они, в свою очередь, разделяются на более мелкие):

1. Люди физического труда
2. Буржуазия (владельцы собственности, финансов, средств производства)
3. Служащие (чиновники и военные)
4. Интеллигенция (Поэты, художники, изобретатели, ученые, духовенство и пр.).

Им всем нужна власть - для того, чтобы не перегрызть друг друга; чтобы организовать жизнь, ввести ее в какое-то русло, не впасть в хаос.

Все люди борются друг с другом - начиная от семьи и кончая государствами и народами. Внутри государства - борьба сословий, интересы которых выражают партии и организации, газеты и журналы, радио, телевидение и др.

Но власть - это всегда насилие. Поэтому слабая власть - это вовсе не власть, ее просто нет без силы, без насилия, поскольку невозможны решения, которые не задевали бы чьих-то интересов, следовательно не вызывали бы сопротивления, скрытого или явного. Власть, которую любят все - политический миф (социализм в Северной Корее). Но насилие - это подлость, и борьба за власть - не рыцарский турнир. Поэтому в политике, которая есть или борьба за господство или осуществление достигнутого господства, нет и не может быть морали; честные, порядочные люди в политике - просто орудия в руках искушенных интриганов. Талейран высказал в одной фразе всю суть отношения настоящего политика к происходящему, дав свою оценку всего одному поступку: "Это не преступление, это гораздо хуже - ошибка". Вот это отсутствие, точнее ненадобность моральной оценки и есть первый признак политика, который думает только о том, выгодно ли это решение или нет; чем может быть полезен ему тот или иной человек. Властвовать в одиночку человек не может: по этой причине он опирается в сотворении насилия над обществом на определенный круг, организацию, и шире - на одно из сословий, у каждого из которых свои представления о методах и способах властвования. Великий А.С. Пушкин так охарактеризовал эти представления:

"Все мое", - сказало злато (буржуа),
"Все мое", - сказал булат (чиновник, воин).
"Все куплю", - сказало злато,
"Все возьму", - сказал булат.

Поэт забыл еще об одном сословии - интеллигенции, которое также не прочь повластвовать. Оно могло бы сказать: "Все отдадут", поскольку опирается на власть идей, идеологию (духовенство, государства с национально ориентированными догмами, подчеркиванием национальной исключительности и т.п.). Так называемый "простой народ", люди физического труда к организации неспособен (а сила - это организация), поскольку не может создать ни идеологию, ни армию, ни экономику - три кита, на которых стоит государство - а посему проявляет себя только в различных эксцессах (восстания, бунты), которые идут во вред ему самому, в первую очередь, поскольку приводят к массовой гибели людей, разладу хозяйства, голоду и разрухе; приходится начинать сначала, под еще более, чем прежде, жесткой властью. Весь этот цикл повторяется снова и снова (переход власти из рук в руки). Мечтать о том, чтобы власть всегда находилась в руках одного сословия - мечтать о том, чтобы всегда была весна, или лето, или зима.

Но было бы ошибкой вынести из сказанного выше следующее резюме: народ - и такой и сякой, очень разный; настоящие политики - подонки, а честные - дураки.

Во-первых, в народе (в котором есть все сословия) присутствует все. Во-вторых, каждый народ, каков бы он ни был, нуждается в пространстве и времени для самовыражения и самопостижения, и чем свободнее, тем лучше. В-третьих, народы, управляемые определенными группами, выразителями интересов, в первую очередь, одного из сословий, не только враждуют, но и сотрудничают (если это им выгодно). В-четвертых, народ, который находится под властью другого народа (точнее подчиняется инонациональной верхушке) имеет право на борьбу за независимость, в которой он прав, а угнетатели - неправы. В пятых, политик необязательно должен задумывать или совершать очередные подлости - это невыгодно; нет, сегодня он может быть великодушен, завтра хитер, послезавтра - щедр, через неделю - жесток и т.д. Речь идет не о том, что настоящий политик должен быть всегда бесчестным, а о том, чтобы быть готовым ответить подлостью на подлость, хитростью и коварством - на хитрость и коварство. Он может быть каким угодно, но только не слабым, наивным и глупым. Никколо Маккиавелли вовсе не был певцом аморализма, как можно подумать, услышав термин, образованный от его фамилии; он очень хорошо понял суть власти и политики, как состязание сил за право господствовать, в котором в ход идет все, все методы и способы.

В-шестых, существует понятие личности - в нашем понимании, человека, имеющего ясную цель и способного ради нее на жертвы, - в том числе, и в политике. Чаще всего тот или иной деятель, придя с помощью своей организации, боевых товарищей, друзей, единомышленников к власти, начинает избавляться от них - ему уже ненужны борцы за идею, под флагом которой они шли к победе и которые помнят его, знают все слабые и сильные стороны - ему нужны специалисты, которые умеют управлять под его началом, и подобострастные исполнители его воли, подхалимы и льстецы. Складывается новое окружение, государственная мафия (и это неизбежно), рано или поздно. Соратники уходят в тень, на сцене появляются угодники, властитель пожинает плоды победы. Речь идет о слабом человеке (внутренне, в сути), который хотел только одного - вкусить власти и ее привилегий, власти только для себя и во имя ее.

Но возможен другой вариант, и в том случае мы можем говорить о личности - когда политик вступает в борьбу не ради самой власти, а ради того, чтобы совершить некое деяние, совпадающее с интересами всей нации - строительство, преобразования и т.д. Разница между человеком, живущим бесцельно, плывущим по течению, и человеком, с напряжением всех сил, воли, ума, вопреки обстоятельствам идущего к намеченной цели, колоссальна; это фактически разница между объектом и субъектом, и она особенно наглядна в политике. Рано или поздно любой деятель покидает эту сцену - но с чем? Каковы результаты его правления? Какова цена, уплаченная народом за претворение в жизнь решений правителя? Вполне возможно, что это одна из причин того, что народ потом долго помнит того или иного царя, чьи проекты и амбиции привели к многочисленным жертвам и именует его Великим, в то же время напрочь забывая царей "добрых", тихих, но бездеятельных. Иными словами, нация желает жить с целью, идти к ней, в этом движении она ощущает свою силу, осознает себя делателем истории, а не ее жертвой.

Итак, вопрос: какого политика мы можем считать вполне успешным, отвечающим своему призванию? Того, кто обладает волей, интеллектом и имеет цель, совпадающую с интересами нации в ее хозяйственной, культурной и прочих областях деятельности, способствующего ее самосохранению и могущего адекватно отвечать на происки врагов - внутренних и внешних, способного жертвовать и собой, и другими, умеющего определить, что выгодно или невыгодно в каждой ситуации; умеющего сплотить вокруг себя мафию, спаянную дисциплиной и выгодой, могущего казнить и миловать.

Конечно, многое зависит еще и от того, в условиях какого общественного строя приходится действовать. В демократических странах правят несколько мафий, в зависимости от успеха на выборах сменяя друг друга, обычно две из них - самые сильные; при олигархии правит ничтожное меньшинство, клан (например, ЦК КПСС в СССР), при монархии - сословие, интересы которого выражает монарх и его окружение (например, дворянство и Екатерина II).

Если бы народы состояли сплошь из высоконравственных людей, никаких проблем у них, конечно же, не было. Но существуют тысячи черт, по которым люди отличаются друг от друга и от себя сегодняшнего или вчерашнего ("Человек - это процесс", гениально сказано Бюффоном"). Поэтому люди вечно находятся в положении героев басни И.А. Крылова "Квартет" - то так сядут, то эдак, а музыки, лада не получается, и с этим надо смириться. Нельзя и передать свой нравственный опыт другому человеку, например сыну или дочери - каждый постигает и выбирает добро и зло сам. Наиболее верное определение мира, которое сравнивали то с тюрьмой, то с покинутым раем и т.п., - это псих-больница, где есть умирающие больные, есть выздоравливающие, есть те, кто находится в промежуточном состоянии. Тому, кто скажет, что это не так, можно задать вопрос: "Можно ли считать людей, убивающих друг друга, обкрадывающих, лгущих, клевещущих, угнетающих - и несть числа всем этим порокам, и у каждого есть свои, в каждом - можно ли считать их психически нормальными? Есть полностью выздоровевшие - это святые, но их очень мало. И чем дальше зашло сумасшествие, тем большую энергию проявляет больной, например, тот, кто готов ради власти, или денег на любое преступление. И конечно же власть, которая, обязательно есть насилие, обязательно принадлежит им. Политика непременно связана с уголовщиной, политик и бандит - родные братья, у них одни и те же методы, - масштабы разные. Почему - потому что человек болен, люди больны. И если честный, порядочный человек волей обстоятельств получает власть, он оказывается в невероятно сложной ситуации. С одной стороны на него давит правящая гос-мафия, плетет сеть интриг, нащупывает его слабые места, льстит, устраивает заговоры, подлаживается, создает перед ним неверную картину происходящего, не подпускает к нему других - иначе говоря, пытается уподобить его себе, заставить служит себе, сделать его таким же, как они. Если не получается - начинаются сплетни, слухи, доносы, клевета, саботаж, и т.д., - арсенал подлых средств чрезвычайно велик. Правящая мафия хочет видеть у власти своего человека, и ради этого пойдет на все. А как известно, с мафией может справиться только другая мафия, еще более жестко дисциплинированная, имеющая цель и вождя. Таким образом, у этого гипотетического честного человека только три выхода - с разбитым сердцем и опустошенной душой плюнуть на все и уйти в отставку; или стать одним из многих, жить в свое удовольствие, не мешая приближенным красть и грабить; либо организовывать свою мафию, ориентированную на те же цели, что и он, подавить противников железной рукой и идти к своей цели, используя все доступные ему средства, лавируя, давая взятки, заключая и разрушая союзы. В этом смысле идеал современного политика - Бисмарк, вопреки всему добившийся того, что самая раздробленная нация Европы - немцы, стали единым государством, страной.

* * *

Заканчивая этот раздел, следует вернуться к тому, с чего мы начинали, и подвести некоторые итоги и ввести другие данные, - о ходе борьбы за господство над миром. Кто в ней участвует? Во-первых, это государства, точнее, национально-государственные мафии (следует уточнить: говоря "мафия", мы не имеем ввиду мрачных мужиков во главе с крестными отцами, занятыми сугубо криминальными деяниями; мафией в нашем понимании является любая организация, которая стремится к власти или уже обладает ею - идеологической, экономической или административно-военной). Во-вторых, в этой борьбе участвуют тайные или полу-тайные общества, партии, движения (масоны, фашисты, коммунисты и пр.). В-третьих, церковно-религиозные объединения (например, Ватикан). В-четвертых, клубы, объединяющие промышленно-финансовых олигархов разных стран (Бальдербергский клуб). Временное затишье на фронтах этой великой битвы - т.е. деколонизация и образование множества новых, молодых государств в Азии и Африке - сменилось тактикой экономического их порабощения, причем, при первой же возможности в дело вступает и военная сила (наведение "порядка" в Никарагуа, Панаме, Кувейте, бомбардировки Ливии и Югославии и т.п.).

Можно сделать тот вывод, что мировая революция, последним ярым поборником которой был Лев Троцкий, на деле являлась одним из способов достижения мирового господства, а Россия просто должна была стать инструментом, орудием. Когда надобность в ней стала отпадать, появились диссиденты, отказники и пр., и пр., идеология была развенчана теми же, кто ее и создавал. Стала очевидна бессмысленность великих жертв, принесенных на алтарь мировой революции, и СССР развалился, а новым орудием стали Соединенные Штаты. Роль России мгновенно низвелась до участи сырьевого придатка Запада (правда, с ядерным оружием), а для того, чтобы отвлечь внимание народа от почти ничем неприкрытого грабежа природных богатств страны развязана война в Чечне - и чем дольше она будет длиться, тем лучше.

Складывается впечатление, что судьба России как мировой державы предрешена. Организованной, объединенной политической элиты у русского народа после 1917 года больше нет; цель, поставленная перед ним большевиками (построение рая на земле) оказалось миражом, но его построение отняло слишком много сил; деревня, крестьянство, как костяк и фундамент величия разрушены до основания; армия и флот разложены в результате войн в Афганистане и Чечне; средства массовой информации, наука, культура и даже литература выражают и отражают совсем не душу русского народа. Список этот можно продолжать вплоть до того момента, который все же необходимо отметить - население русских городов в очень большой степени состоит из людей, смешанного происхождения. Добавим к этому, что взгляд на карту приводит к мысли о том, что ни одно из соседних государств не испытывает особой тяги к России, желания стать ее союзником. Исламский мир, казалось бы, естественный союзник в борьбе с экономической, политической и культурной экспансией Запада, благодаря усилиям руководства России превращен во врага номер один.

Таково впечатление. Но мир достаточно велик, и история таит в себе много неожиданного.

Кавказ и мировые цивилизации

Здесь ни к чему вспоминать официальную историю (науку), которая еще не разобралась, да похоже и не собирается разбираться в прошлом этого интересного во всех отношениях региона. Обратимся же к карте, и вспомним некоторые детали.

Больше всего контуры Кавказа напоминают перешеек между двумя континентами на другой стороне Земли - Центральную Америку. Некогда к Кавказу, как повествуют древнегреческие мифы, приплыли корабли аргонавтов, во главе с Ясоном, за золотым руном. Помогла ему приобрести оное дочь царя Аэта - Медея. Спустя много веков другие корабли плыли на запад, в Вест-Индию, и дочь царя Монтесумы помогла конкистадору Кортесу разрушить Ацтекскую державу и завладеть ее золотом. Звали ее Малинче (в крещении - Марина). И Америка, и Кавказ находятся между океанами, в первом случае, между морями - во втором. На Южном Кавказе живут смуглые, черноволосые люди, на Северном целый ряд народов, весьма разнообразного облика и происхождения. Далее на Север - Россия (в Америке США и Канада). В Центральной Америке - банановые республики, на Северном Кавказе республики именуются в народе "кукурузными" (кстати, тоже привозная, из Америки, культура, именуемая нам "маис"). Этот ряд можно продолжать долго, но не имеет смысла.

Уже набило оскомину знаменитое уподобление Северного Кавказа "горе языков"; здесь, мол, что ни аул, то новый язык. На самом деле сейчас мы имеем здесь всего с десяток этнических массивов, к которым в той или иной степени тяготеют или уже слились более мелкие группы.

С востока на запад:

Итого, если брать в отдельности, насчитывается 16 этнотерриториальных массивов, если же объединить по принципу родства - всего 12.

Период раздробления наций заканчивается, в силу объективных причин: а) мир стал "тесен"; б) нет ни одного народа, в той или иной степени невовлеченного в водоворот мировых событий; в) чтобы выжить в быстро меняющемся мире, надо объединяться. Это или осознается или, на худой конец, ощущается всеми, даже нациями, численность которых доходит до десятков миллионов человек (Германия, Вьетнам, Корея и др.). Отмечается повсеместная тяга к образованию мононациональных государств, стремления самим определять свою судьбу, при сохранении экономической и культурной интеграции, чему противостоят амбиции больших наций, ощущающих отпадение от них более малочисленных сателлитов, как свое ослабление; при этом они надеются когда-нибудь ассимилировать их, включить в себя. И эта перспектива пугает малочисленные народы.

Все это подогревает интерес к своей истории и культуре, вызывает стремление осознать свое, особое место в мире, выявлению самобытности.

Но есть и другой, более глобальный процесс - складывание в одном и том же времени сразу нескольких мировых цивилизаций, связанных между собой огромным количеством нитей. На наш взгляд, их насчитывается девять:

Северо-Американская (США и Канада, самая молодая); впрочем ей грозит опасность распада, в том случае, если нации и группы, населяющие эти страны, не переплавятся в одну единую нацию.

Страны и народы, входящие в эти группы, на наш взгляд, территориально, исторически, экономически и культурно связаны друг с другом более, чем с другими соседями.

Северный Кавказ, несомненно, тяготеет к евразийским центрам, находясь при этом на самой границе цивилизаций.

Балкария и Карачай

1

В разгар русско-кавказской войны, после нескольких сражений, понимая, что речь идет о сохранении, выживании народа, правящие слои нашего народа решили войти в состав России: Балкария и Дигория (тогда еще неассимилированная осетинами) - в 1827, Карачай - в 1828 году. И с тех пор он никогда не изменял взятым на себя обязательствам и не менял своей ориентации, несмотря на экстремальные условия, в которые был поставлен и даже депортацию в Среднюю Азию и Казахстан во время войны. В те же годы, после присоединения к России, народ лишился былого этнотерриториального единства - Карачай включили в состав Кубанской области, Балкарию - Терской, а после революции, и конечно, намеренно, образовали странный перекрест (после возвращения из ссылки), объединив черкесов с карачаевцами, а балкарцев с кабардинцами. (Как совсем недавно выразился Эмиль Паин, член Совета Безопасности России при Ельцине: "Пока существуют дву- и многонациональные республики - Кабардино-Балкария, Карачаево-Черкесия, Дагестан - интересам России на Северном Кавказе ничто не грозит". А что собственно, грозило бы, будь у каждого из этих народов своя государственность? Неужто пожелали бы присоединиться к Грузии или Азербайджану?).

О чем говорит нам опыт совместного проживания в одной с кабардинцами республике части аланского народа - балкарцев? (О Карачае - ниже).

Каждый народ выдвигает лидера, соответствующего его характеру, обстоятельствам, мировозрению. В этом смысле показательно сопоставление Бетала Калмыкова и Магомета Энеева. Первый - умный, хитрый, жестокий человек (как говорят, на его совести кровь многих кабардинских и балкарских деятелей), необразованный, склонный к демагогии и жестам, но прирожденный политик, сумевший всеми способами влезть в доверие к тогдашним вождям и добиться всего, чего хотел - не дал возможности балкарцам создать свою государственность, организовал свою национально-чиновничью мафию, которая постепенно все прибрала к рукам, оттеснив и казаков, а затем балкарцев - тем более, что незаметно была подкинута мысль об активном участии кабардинцев в борьбе за Советскую власть на Тереке, и негативной роли балкарцев (которые, убедившись в том, что проливали кровь на стороне большевиков напрасно, и что те наводят совсем не те порядки, о которых они мечтали, начали повстанческое движение), а уж казаки и подавно были на плохом счету. К 1936 году Балкария фактически была превращена в придаток Кабарды, и каждый шаг, каждой мероприятие, назначение стали контролироваться. Более того, поступавшие из Москвы (после начала войны) разнарядки по призыву населения в армию выполнялись за счет балкарцев; в результате чего из 60 тыс. четверть находилась на фронте. Затем на тех же злокозненных балкарцев взвалили всю вину за развал партизанского движения, бандитизм и пр. и пр. (см. письмо первого секретаря обкома Кумехова Берии); в результате за грехи руководства республики балкарцев высылают в Среднюю Азию и Казахстан на погибель (идея выселения народов Северного Кавказа в пустыни Азии впервые мелькнула в проектах декабристов, затем всплыла в писаниях некоторых публицистов в конце 19 в.; Сталин и Берия воплотили ее в жизнь). Калмыков пал жертвой режима, которому сам верно служил, но заложил основы того порядка, который существует в Кабардино-Балкарии по сей день, и по сей день главенство принадлежит сыновьям и внукам сподвижников Калмыкова.

Иной была судьба Магомета Энеева. Умный, образованный, честный, верящий в идеалы революции - но не политик, поскольку, попав в стаю волков, не изменил своим принципам, не стал лебезить перед вождями, не стал устраивать для них увеселения на лоне природы. В результате - Балкария вопреки его усилиям, присоединена к Кабарде, Калмыков, одарив предателей из числа балкарской номенклатуры, торжествует и подвергает Энеева критике за "непонимание текущего момента", затем отъезд в Ростов и смерть (то ли убийство, то ли самоубийство).

Надо сказать, что кабардинцы в массе своей - один из самых прагматичных народов Кавказа, при том, что многие деятели кабардинской культуры старались и стараются создать романтический образ рыцаря-джигита, воинственного горца, чуждого всяким расчетам, коммерции и приспособленчеству. Кабардинский народ, к его чести, нисколько не поверил байкам о грядущем рае коммунизма, дружбе народов, соц-идеалам и прочему, твердо стараясь извлечь выгоду из положения. Он был и на хорошем счету и при Сталине, и при Хрущеве, и при Брежневе, и доныне: кабардинские историки всячески, на все лады, из книги в книгу повторяли одни и те же тезисы о верности России, о службе и дружбе, навеки, на все времена, исподволь подсовывая мысль о том, что на Кавказе единственной настоящей опорой России является Кабарда, "Красная Кабарда" (в этом с ними соперничали ученые Северной Осетии, опережая кабардинцев до осетино-ингушского конфликта). Правда, когда началась перестройка и возникли национальные общественные организации, те же самые авторы стали печь книги о жестокостях России по отношению к кабардинцам, о депортации их в Турцию (на самом деле, в 1830-ые годы их насчитывалось всего 30 тыс., так что и депортировать-то было некого; цифра взята из статьи кабардинского историка Х.Т.Кумыкова). Затем, после начала войны в Чечне, на них, видимо, прикрикнули, и они вновь запели старые песни о русско-кабардинской дружбе, кроме самых ярых сторонников самоопределения и создания "Великой Черкесии".

    К возвращению балкарцев из выселения здесь уже были готовы к их приему (после неудачных попыток предотвратить его - письма в ЦК с разъяснениями, что принять-де балкарцев нет сейчас никакой возможности и пр.). Была сделана попытка рассеять вернувшихся по кабардинским селам - авось, постепенно растворятся. Не получилось. И здесь необходимо сказать о той роли, которую сыграл в судьбе балкарцев тогдашний руководитель республики Т.К. Мальбахов. Ему не откажешь ни в уме, ни в проницательности, ни в гибкости, ни в понимании национальных интересов. Неслучайно он занимал этот пост 30 лет. Никогда не спорил с руководством, рапортовал о выполнении планов - словом, был на своем месте. Одновременно, хорошо разбираясь в искусстве интриг, он сумел оттеснить соперников; будучи хорошим психологом, расставил на местах верных людей, продвигая нужных ему - словом, не растратил доставшийся ему по наследству потенциал национальной управленческой мафии; даже после отставки, как говорят, оставаясь главным советчиком своих преемников. Им же были приняты все меры к постепенной ассимиляции балкарцев (раз уж быстрой не получилось):

На все посты, полагавшиеся балкарцам, назначение происходило только после тщательной проверки лояльности; наличие стремления в чем-то способствовать развитию Балкарии (само это слово почти не произносилось отдельно) было чертой отрицательной, как и честность, гордость, решительность. Желательными были - ограниченность, лизоблюдство, готовность выполнить любое распоряжение. Мальбахов правильно рассчитал, что все остальное сделается само собой, поскольку осатаневшие от страха потерять теплое место начальники-балкарцы не дадут прорасти ничему живому, что болезнь разложения пойдет от них дальше. Балкарская же номенклатура, набранная (большей частью, поскольку были единицы, которые понимали, что происходит, и даже пытались хоть как-то этому противодействовать) из самых отпетых и хитрых подхалимов, была своему положению несказанно рада, поскольку имела привилегии, не имея при этом никаких обязанностей, и ни за что не отвечала.

Под предлогом сохранения экологии никаких предприятий в Балкарии не строилось, зато спешно возводились корпуса санаториев, куда непрерывным потоком устремлялись толпы туристов, как раз и губивших природу не хуже любого химкомбината; одновременно обилие злачных мест разлагающе действовало на молодежь, как и обилие праздного люда.

Каждый чиновник на своем месте неутомимо устраивал балкарцам проблемы: один не допустил учебы в аспирантуре (особенно заботились о том, чтобы у балкарцев не появилось дипломированных историков), другой отменил строительство клуба в балкарском селе, третий - перенес молокозавод в кабардинское селение, хотя до него от пастбищ гораздо дальше, четвертый: Нет смысла перечислять все это - отлаженная машина действовала неутомимо и бесперебойно, действует и по сей день. Особенно этот опыт пригодился во время всплеска национального движения балкарского народа, когда были задействованы все, в ком была хоть какая-то гниль (балкарская образованщина, плюс старые замшелые чиновники, якобы уважаемые кем-то старейшины); от угроз до сплетен, слухов, выступлений по радио и телевидению, статей в газетах до прямых провокаций. Кабардинская номенклатура прекрасно поняла, что власть только над одной Кабардой, без великих гор и ущелий Балкарии, без ее лесов и рек, минеральных источников и полезных ископаемых, означает остаться посреди кукурузного поля, в одной из самых маленьких республик Кавказа. Балкарская номенклатура перепугалась еще больше - она лишится должностей, надо будет отвечать за свои поступки и нести ответственность, а она этого не умеет и не хочет.

Все выборные должности также вот уже сорок лет потомственно занимают только ставленники кабардинской номенклатуры, верой и правдой служа своим хозяевам. В парламент республики не сможет без ведома руководства пройти ни один депутат, особенно неугодный. Балкарец не имеет права баллотироваться в Президенты Республики (конечно, нигде это не оговорено, но всем понятно).

Таможенная полиция и инспекция прекрасно понимают свое предназначение и ни за что не дадут ни одному балкарцу стать богатым человеком (деньги - это влияние, это власть).

В области культуры и образования, науки и искусства - то же самое. Фонд культуры и министерство культуры, если и делают что-то, то в первую очередь, для кабардинцев, балкарцам - что останется. Награды и премии - только тем, кто изо всех сил поддерживает линию руководства на сохранение "единой и неделимой" Кабардино-Балкарии, "островка стабильности и процветания" (но находящегося на 86 месте в России по уровню жизни).

Общественные организации балкарцев разогнаны, их газеты запрещены. Зато создана марионеточная организация с громким названием "Малкъар ауазы", сборище кучки людей, занятых воспеванием прелестей жизни в Кабардино-Балкарии и составлением заклинаний, обращенных неизвестно к кому. Это сборище национал-предателей созданное и контролируемое президентом КБР В. Коковым через высшую балкарскую номенклатуру, должно сыграть роль троянского коня на низовом, так называемом народном уровне (в массах) не только в балкарской среде. Оно будет запущено с благородными, объединительными целями и в Карачай, где объединится с оппозицией В.Семенову. Это называется "поставить проблемы". И очень скоро.

Все это наследие той системы, которая была развита и приспособлена Мальбаховым к новым временам. На высоте оказался и В.М. Коков, перед которым были непростые задачи. Он сумел сохранить, и, что самое важное для политика, подчинить себе чиновничью мафию; оттеснить и разогнать соперников, сделавших своим орудием организацию "Адыге хасэ"; сплотить балкарскую номенклатуру для отпора решениям Съезда балкарского народа; после провала ГКЧП, решения которого он поддержал, Коков сумел реабилитироваться в глазах нового руководства России, и не только удержаться, но и усилить свои позиции. Он зам. председателя Совета Федерации, в Москве располагается представительство республики, где можно обустраивать свои дела; он в хороших отношениях со многими из тех, кто принимает решения на самом верху. Он, вероятно, один из самых богатых людей России. Он полновластный хозяин республики, как и другие президенты и губернаторы. В республике можно в печати критиковать московское руководство, но ни в коем случае - Кокова. Он зорко следит за поползновениями тех, кто хотел бы занять его место и жестко их пресекает. Одним словом, Коков вполне отвечает своему предназначению, являясь одним из самых крупных политиков Кавказа.

Интересно отношение кабардинской номенклатуры к идее создания "Великой Черкесии". Поначалу она относилась к этому, как к несбыточной и даже вредной мечте кучки горлопанов из "Адыге хасэ", способной очернить с таким трудом созданный светлый образ Кабарды, верного вассала России.

Но впоследствии, неслыханно обогатившись, в том числе и за счет федеральных средств, выделенных на реабилитацию балкарского народа, номенклатура, чутко улавливая все веяния, стала прислушиваться к этой идее: "А вдруг в один прекрасный день Россия возьмет и развалится? Ведь рухнул же Советский Союз? И что тогда?". Сыграл свою роль и психологический момент - то, что кажется утопией человеку с небольшими средствами, представляется вполне возможным человеку богатому. Отсюда - появление Межпарламентского союза, предназначение которого как прообраза "Великой Черкесии" было ясно всем, и с самого начала. Отсюда - всемерная помощь новоявленному лидеру черкесов Дереву, всемерное налаживание и укрепление связей с Абхазией, превращение научно-исследовательского института в центр исследования этнополитических проблем. Прошел страх кабардинской номенклатуры перед Чечней (после двух воин) - прежде она боялась, что в случае развала России на Кавказе установится гегемония чеченцев. Сейчас, конечно, сепаратистские настроения спрятаны, но они есть, и разумеется, если центральные власти предпримут что-либо с целью урезать права губернаторов и президентов, эти настроения будут умело подогреты. Задача вполне ясная - сохранить награбленное и наворованное, сохранить власть - в России или вне ее, все равно. Коков, как и другие губернаторы и президенты, прекрасно понимает, в чьих руках находится власть в Москве, учитывая это - и вот, рядом с ним бессменный вице-президент Губин; вполне возможно, что и у остальных их помощники также являются представителями господствующей нации, - для налаживания связей с центром. В Нальчике долго обсуждалась идея строительства соборной мечети - ведь в республике живет полмиллиона мусульман - но воз и ныне там: и дело не в том, что не т средств (шикарные особняки растут, как грибы), а в том, вероятно, что руководство знает - это не понравится наверху или кто-то из недругов пустит слух (или напишет), что Коков-де - главный покровитель ваххабизма на Кавказе.

Хотим повторить, что если прав Черчиль, сказавший: "Политика - это искусство возможного", то В.М.Коков - человек на своем месте. Конечно, он мог бы сделать для своего народа гораздо больше, но это уже предположение. Точно так же на своем месте были и другие его предшественники - кабардинцы - руководители республики (Калмыков, Кумехов, Мальбахов), соответствуя времени и условиям.

2

В Карачае все складывалось по иному. После революции - своя автономия. Затем депортация, возвращение и проживание в республике, чем-то напоминающей Дагестан: при малочисленности населения и ограниченной территории - совместное проживание нескольких народов, да еще и в составе Ставропольского края. Достаточно жесткий контроль и ярлык репрессированного народа не позволял карачаевцам, при том, что они были преобладающей массой в автономной области (составляя аналог кабардинцев в КБАССР) полностью взять власть в свои руки; к тому же помехой был нелепый статус области. То, что полагалось республике, не полагалось области. В результате карачаевская номенклатура не сумела набрать никаких преимуществ, не обрела черты организованной мафии и не выдвинула лидера. Пребывание на посту главы молодой республики В.И.Хубиева ничего в таком положении не изменило. Его согласие на паритетное представительство в парламенте (хотя ни в одной соседней республике ничего подобного не было), покорное согласие войти в межпарламентский союз (впрочем, мог быть оказан нажим из Москвы - мол, требуется создать из трех республик заслон против "исламского экстремизма"). Но если даже взять и более простые его решения, например, запрет на проведение карачаево-балкарского фестиваля "Эрирей", когда следом спокойно проводит свой съезд в Черкесске Международная Черкесская ассоциация - о чем это говорит? Да и кто взрастил Дерева - себе же на беду, дал ему обрасти капиталом и связями, а затем стал его топить, но поздно? Он же расставил, где сумел, не самую деловую, национально ориентированную часть карачаевской номенклатуры (таковых он как раз и не терпел).

Нет никакого сомнения в том, что не появись в этот момент генерал В.М. Семенов, Дерев непременно стал бы Главой республики, и вряд ли это привело бы к процветанию карачаевского народа.

Нет необходимости говорить о ходе длиннейшего и труднейшего предвыборного марафона. Но, как всегда, самое трудное - впереди.

В.М. Семенов, став Главой республики, взвалил на себя огромную ответственность. Во-первых, его считают своим лидером не только карачаевцы, но и балкарцы (у многих из них в домах висят его портреты, за ходом выборов следили и волновались за их исход все). Нет никакого сомнения в том, что если бы Семенов выставил свою кандидатуру на выборах Кабардино-Балкарии (будь такое возможно), за него единодушно проголосовал бы весь балкарский народ. Многие балкарцы и карачаевцы связывают с его именем надежду на восстановление единства, возрождение Алании в составе России. Приходится слышать и такой вывод: Дорога к возрождению Балкарии лежит через Карачай".

Но самое главное - это то, что сейчас происходит в Карачаево-Черкесии. Было бы гораздо легче, если бы черкесы и абазины со своей территорией отсоединились и создали бы свое государственное образование (впрочем, они столкнулись бы тогда друг с другом). Обеспечить же всем равные условия в одной республике невозможно. Да и в том случае, если бы Семенову удалось такое чудо, те же черкесы не стали бы его благодарить, а постарались бы захватить все руководящие позиции. Такова логика борьбы народов, стиснутых в одном пространстве, поскольку они состоят не из угодников и праведников, а из обыкновенных людей, желающих благ, почестей, славы и пр.

Но главная трудность, с которой уже наверняка столкнулся Семенов, даже не эта, а проблема кадров. Старые ставленники Хубиева, которым все равно, кто является лидером, лишь бы не мешал грести деньги, непременно подберутся к креслу нового Главы (о чем мы уже писали выше) и постараются занять позиции, используя все методы. Те же, в ком живы честь и совесть, те, кто обеспокоен судьбой нации, не придут сами и не станут просить высоких кресел. Вот тогда и настанет час номенклатуры: народ, так единодушно вставший на защиту своего лидера, убедившись в том, что все его усилия вновь привели к торжеству тех, кто всегда предавал его интересы, отвернется от него.

Будучи человеком со стороны, Семенов, конечно же, в течение года-двух не успеет разобраться в тех, кто рядом с ним. И это не его вина, а его беда. Военным свойственно не вглядываться в личность того, кому он отдает приказ - какая разница, каков он, лишь бы исполнял. Но в гражданской жизни все неоднозначно, и дисциплинированный исполнитель, глядевший в рот своему начальнику, назавтра оборачивается злопыхателем, а верный соратник - хапугой и предателем. И у всех - свои интересы. Сумеет ли Семенов создать и укрепить карачаевскую чиновничью мафию, притом ориентированную на исполнение больших задач (причем, конечно, в первую очередь, она будет думать о себе, о большем мечтать не приходится) - от этого сейчас зависит если и не все, то очень многое. Сумеют ли Семенов и его окружение овладеть опытом управления, искусством управления (как это сумела сделать номенклатура кабардинская - правда, у нее было для этого время, которого нет у карачаевцев)? Сумеет ли он обуздать хубиевскую камарилью? На этом сгорели многие, например, Эльчибей в Азербайджане и Гамсахурдиа в Грузии (пусть это и отдельные страны, а не автономии). Они не смогли приструнить прежних управленцев и уголовщину. Те, достаточно долго и терпеливо выжидая момент, с помощью иностранных друзей свергли и того, и другого. Оба были интеллигентами, но не были политиками. Вот уж кто не стал бы мешкать и раздумывать в нужный момент, так это Алиев и Шеварнадзе!

Трудно говорить о человеке, которого только изредка наблюдаешь по телевизору. Генерал Семенов производит впечатление человека порядочного, мужественного, умного. Но этого слишком мало для роли лидера всего карачаево-балкарского народа. Есть ли у него понимание национальных задач, стремление вывести свой (именно свой, а не все народы, которые вовсе не мечтают о благодетелях со стороны) народ из того бедственного положения, в котором он сейчас находится? Есть ли у него такие силы? Готов ли он принять экстренные меры в отношении отпетых негодяев, могущих прибегнуть к саботажу его решений? Может ли он сплотить вокруг себя знающих и решительных людей, наладить экономику, наконец? До сих пор нет нормального республиканского телевидения (смотреть передачи которого очень хотело бы и большинство балкарцев, которым набило оскомину свое с его песнями и плясками, и хвалами в адрес известно кого) - быть может, нет средств? Нет активно работающего научно-исследовательского института - а откуда взяться тогда идеологии национального развития? В чьих руках находятся силовые министерства и правоохранительные органы (в КБР - только у кабардинцев)? Создаются ли достаточные препоны черкесам и абазинам на пути обогащения (так как эти деньги в нужный момент сработают против карачаевцев)? Кто будет мэром Черкесска - в Кабардино-Балкарии даже и представить себе нельзя балкарца на посту мэра Нальчика. Кто контролирует рынки (в КБР - только кабардинцы)? Сохранится ли Межпарламентский союз? Или все же Семенов развалит его? Сохранится ли паритетное представительство в парламенте?

Вот целый ряд вопросов, который можно задать себе - а их гораздо больше. Наилучшим выходом было бы на первых парах отсоединение черкесов и абазин, чего нужно добиваться всеми мерами. Иначе никакого спокойствия в республике не будет, будет действовать и агитация извне (Кабарда и Адыгея): иначе силы будут уходить не на созидание, а на преодоление проблем, никакого отношения к карачаевскому народу не имеющих. Это же было бы на руку балкарцам. Всем нам нужно усвоить одно - у нас есть друзья, но есть и враги - те, кто не хочет объединения народа, кто не хочет его подлинного возвращения на Родину, которую он мог бы превратить в цветущий уголок Земли, кто не хочет, чтобы он чувствовал себя равным среди других народов, развивая свои творческие силы. Это соответственно не означает, что карачаево-балкарцы непременно хотели бы кому-то мешать в таких же устремлениях, но пусть они это делают на своей земле, как сами хотят и могут. Опыт совместного проживания в коммунально-кукурузных республиках учит нас, что это тупиковый путь. Работать на вполне достижимую цель - это и есть посильная задача каждого, кто осознает себя частью народа: Алания как достойная часть России, которую мы никогда не предавали.

Балкарцы уже однажды жестоко просчитались, сделав ставку на подставленного им генерала Беппаева. Вряд ли такое случится с В.М. Семеновым. Но может выявиться другое, не менее обидное: что, если Семенов - просто обыкновенный советский генерал, именно обыкновенный, со всеми его достоинствами и недостатками - честный, образованный, мужественный, но и ограниченный, видящий все через призму давно изживших себя догм, идеал которого - советская система управления, чиновничий рай, которому чуждо понимание национальных задач, чуждо ощущение этой земли, как своего, родного, особенного, а не просто части территории огромной империи? России не до нас, и это очевидно, хотя быть вместе с ней - наша судьба. И если даже завтра, в один день, весь карачаево-балкарский народ погибнет, никто во всем мире и ухом не поведет (разве что наши братья-тюрки помянут). Не мы решаем судьбу великой страны, никто не спрашивает ни нашего мнения, и не просит нашего совета. Настала пора думать о себе - в первую очередь это относится к человеку, которого нация признала и пока считает своим лидером. Не хочется думать, что он окажется обыкновенным генералом - это была бы такая житейская пошлость, от которой мы все не скоро бы опомнились. Сейчас карачаево-балкарскому народу, в языке и мировоззрении которого ясно выражено понимание различных терминов, которыми обозначались власть предержащие, нужен не хан, князь или президент. Нам нужен бачама - вождь.

В свете того, что сказано выше, определенные надежды внушают удаление штаб-квартиры МЧА из Черкесска и отъезд С.Дерева в Ростов. Но опасения все же остаются. И связаны они с тем, что слишком многое зависит от личности одного человека - В.М. Семенова.

Во все времена и все империи использовали в своих интересах талант, силы и возможности инородцев. Не является исключением и Россия, которая была и остается империей. Многие из этих инородцев достигали высоких чинов, делали карьеру. Наиболее умные из них, понимая при этом, что являются только наемниками в глазах правящей элиты, старались не отрываться от своих народов, в меру своих сил помогая им, способствуя их выживанию, культурному и экономическому росту. Те же, кто был ориентирован только на себя и свои личные интересы, отрывался от породившей его среды, становясь тем, кого в народе презрительно именуют "борщ" (или "сапог") - недалеким, ограниченным человеком, мнившим, что судьба империи зависит и от него, и понимал свою роль только тогда, когда кто-то наверху решал, что надобности в услугах его больше нет и инородца одним росчерком пера отправляли (в лучшем случае) в отставку. Но среди таковых были и есть те, кто полагал, что их свержение - просто случайность, результат чьих-то козней и пр., а вернувшись в родную среду, к малочисленному народу, к которому он принадлежит, продолжает тосковать по прежней "большой" власти - как же, ему, человеку "такого масштаба" тесно, нет былого размаха в маленькой республике /крае, области, районе/. На окружающих он смотрит свысока, хотя среди них могут оказаться люди, гораздо более тонкие, умные и решительные, чем он. Он не понимает, что любой народ - это народ, и чем он малочисленнее, тем большие усилия нужны для того, чтобы привести его к успеху; что любой народ - это коллективная личность, равная другой, подобно тому, что если рост некоего человека составляет 1 м 50 см, а другой вымахал на 3 м, то эта два человека, а не 1 и 2. Пока остается надеяться, что В.М. Семенов не относится к числу таковых. Но, как гласит наша пословица: "Ужаленный змеей летом, зимой веревки пугается". Многие высказывают разные опасения, в том числе следующие:

1. Что, если Семенов окажется человеком, которого сломят сложности гражданской политический жизни, он устанет до срока и махнув на все рукой, будет только досиживать свой срок, чтобы бесславно уйти в политическое небытие?

2. Что, если Семенову, по роду прежней деятельности, воспитанию, психологическому складу гораздо ближе и понятнее те представители карачаевской номенклатуры, которые на выборах, как заклинание, твердили друг другу: "Пусть победит кто угодно, лишь бы не Семенов!", считая, что он немедленно лишит их теплых мест, а не те ориентированные на решение национальных задач люди, которые и привели его к победе, так и оставшись для него непонятными, чужими, и которым он скажет: "Ну, ребята, спасибо, а теперь идите по домам", а править и решать будут те же, кто чуть не привели Карачай к национальной катастрофе, во власть адыгского триумвирата (Коков, Дерев, Жаримов)?

3. Что, если для Семенова окажутся также чужды и непонятны огромной важности задачи, стоящие перед карачаево-балкарским народом: обрести единство, занять подобающее место на карте Кавказа и России, обрести веру в завтрашний день, ликвидировать экономическое и культурное отставание - последствия геноцида и изгнания?

4. Что, если Семенов проявит себя как записной интернационалист, и вместо того, чтобы решать задачи одного народа, примется играть роль благодетеля "единой и неделимой КЧР", благотворителя черкесов и абазин, которым в такой роли угодить невозможно, поскольку у них другие задачи и другие упования?

Плохо и то, что В.М. Семенову так долго приходится сидеть в обороне и только отвечать на акции, предпринимаемые С. Деревым и его покровителями - то митинг, то бойкот, то очередная подлая передача по телевидению и пр.; сохранение межпарламентского Союза - и вовсе нонсенс.

Вот только часть тех опасений, которые приходится слышать от весьма разных, но схоже мыслящих людей. Вместе с тем высказываются и предложения, никому конкретно не адресованные, но вполне здравые: о том, что следовало бы сделать в первую очередь:

1. Создать мощный научно-исследовательский институт, поручив ему всемерную разработку вопросов языка, культуры, истории, этнографии. В этой части карачаево-балкарцы сильно отстали от своих соседей, а ведь в первую очередь для любого народа важно не только состояние экономики, но и идеология, самосознание и знание своего прошлого.

2. Создание успешно функционирующего телевидения - основного средства связи власти с народом, и информации.

3. Возобновление традиции проведения фестивалей карачаево-балкарской культуры - "Эрирей". Первый подобный фестиваль очень успешно прошел в Нальчике в сентябре 1991 года. По условиям его "Положения" на следующий год он должен был состояться в Карачае, но усилиями Хубиева (по советам его хозяев) был "отложен" и надолго.

4. Широкое издание научной и научно-популярной литературы (в этом отношении стоит поучиться у кабардинцев, не говоря уже об осетинах, буквально заполонивших полки магазинов изданиями книг по истории, этнографии и культуре). Это необходимо, чтобы противостоять тому потоку лжи и клеветы на карачаево-балкарский народ, который нарастает с каждым годом. Мало того, что нас лишили нашей великой и богатой истории, объявив скифов и алан, безо всяких на то оснований, предками осетин. Ныне враги карачаево-балкарской нации (а их следует назвать своим именем - это верхи адыгских народов) мечтающие о создании большого государства, в котором карачаево-балкарцам уготовано место бесправного национального меньшинства, с последующим его "растворением", вышли на более высокий уровень, обращаясь к различным могущественным силам, пытаясь создать нужные им представления о ситуации на Северном Кавказе. Так, через средства массовой информации и через лже-научную литературу внушается, что адыги полностью равнодушны к исламу и вообще к религии, что для них гораздо ценнее свод правил поведения "Адыге хабзэ", а вот балкарцы и карачаевцы - ярые ваххабиты. Зато адыгская диаспора в мусульманских странах рьяно доказывает, что адыги были самыми стойкими защитниками ислама на Кавказе, а балкарцы и карачаевцы постоянно его предавали. В третьих, в рассчитанных на русских, изданиях и передачах подчеркивается, что самым надежным союзником России на Кавказе были адыгские народы, что одной из жен Ивана Грозного была кабардинка Мария и т.п., а вот балкарцы и карачаевцы Россию не любили и что Сталин репрессировал их не случайно. А что в ответ? Жиденький ручеек брошюр и газет, да и то большая их часть держится на энтузиазме отдельных людей.

Будем надеяться, что В.М. Семенов прекрасно понимает если не все, то многие из назревших проблем, и окажется тем человеком, которому под силу разрубить тугой узел, завязанный историей в самом центре Кавказа, что явилось бы гарантией спокойного и плавного развития Юга России.

назад