Кучмезова М.Ч.
КАРАЧАЕВО-БАЛКАРСКАЯ ДИАСПОРА
В ТУРЦИИ И СТРАНАХ БЛИЖНЕГО ВОСТОКА
(История и современность)Актуальность изучения проблемы переселения значительной части населения Северного Кавказа в Османскую империю, относящееся ко второй половине Х1Х - началу ХХ века (в науке известного как мухаджирство), в целом диктуется не только поиском исторической истины, но и драматическим характером изменений, происшедших в геополитическом пространстве и этнической географии Северного Кавказа. Современные ориентиры государственных и общественно-политических подходов, естественно, не совпадают с геополитическими интересами царизма, но реалии многих узловых этнокультурных и других проблем Кавказа сегодняшнего дня уходят корнями в прошлую эпоху - эпоху, породившую мухаджирство и приведшую к сокращению численности, а порой, и исчезновению целых народов. Северо-Западный Кавказ, например, почти обезлюдел, народы Центрального Кавказа пострадали в меньшей степени.
Мухаджирство было чревато для горцев не только демографическими катаклизмами. Оно повлекло за собой также ряд глубинных трансформаций традиционных форм организации жизни теперь уже разобщенных частей этносов. Это стало естественной угрозой такому феномену, каким является самоценная культура северокавказских народов.
Карачаево-балкарское мухаджирство не подвергалось специальному исследованию, если не учесть весьма ценную публикацию, вышедшую еще в 60-е годы.
Цель данной статьи - на основе архивных и полевых материалов, собранных во время экспедиций в Турцию, Сирию и Иорданию, показать причины ухода части населения Карачая и Балкарии с исторической родины, расселения диаспоры на новой территории, выяснить адаптивные механизмы в новых реалиях, дать характеристику культурных процессов в самой диаспоре, оказавшейся в иноэтничном окружении, выявить иммунитет против нивелирующего действия иной культурно-языковой среды и т.д.
Девятнадцатый век стал эпохой предопределения исторической судьбы народов Северного Кавказа в составе Российской империи. Сам процесс административно-политического обустройства края и закрепления нового статуса кавказских народов под юрисдикцией Российской империи был полон военно-политическими событиями. Карачаевцы и балкарцы в силу их относительной графической замкнутости и удаленности от театра (боевых действий не могли оказать решающего влияния на общие процессы периода Кавказской войны. Среди :этих народов не были распространены идеи мюридизма. Оценив перспективы политического и исторического порядка, осознав неизбежность включения их в состав Российской империи, карачаевцы и балкарцы сделали единственно возможный в тех условиях дипломатический шаг - приняли подданство России. По словам кабардинского историка начала ХХ века В. Кудашева, "когда в горские общества проник слух о водворении русских на Северном Кавказе, балкарские таубии решили предохранить себя от возможных случайностей. Они добровольно признали себя русскими подданными"(2). В этой связи уместно подчеркнуть, что пророссийская ориентация горских обществ была намечена гораздо раньше. Имеются сведения, подтверждающие обращение балкарских таубиев в 1787 году к генералу П. С. Потемкину с просьбой принять их в подданство, разумеется, со всем народом(3). С прошением подобного же содержания обратились карачаевские старшины на имя генерала П. А. Теккели в 1788 году(4). Правда, таким событиям суждено было свершиться в первой половине следующего столетия.
В феврале 1827 года главнокомандующий войсками на Северном Кавказе генерал Г. А. Эммануэль принял в Ставрополе (ставка русского военного присутствия) подданство от таубиев, представлявших все население Балкарии(5).
В октябре 1828 года (после героического, но безуспешного сопротивления карачаевского ополчения у горы Хасаука.- М. К.) депутация карачаевцев со своей стороны подписала присягу на подданство российскому императору(6). Намерение обоих народов нашло одобрение у царской администрации. В знак нерушимости присяги карачаевцы и балкарцы выдали аманатов (заложников). Подобный политический альянс фактически привел к присоединению Карачая и Балкарии к России. "Каждый, кто проходил через обряд принятия подданства, в том числе и целые народы, считался уже "соотечественником"(7),- замечает В. А. Матвеев. Однако в этой сложной военной обстановке гарантия прочности и стабильности мирных отношений представлялась нереальной. Несмотря на свое подданство, карачаевцы и балкарцы с сочувствием относились к борьбе с самодержавной Россией народов Дагестана, Чечни, адыгов(8) и т. д. И после присоединения к России представители карачаево-балкарского народа никогда не участвовали в военных действиях против своих соседей. Наоборот, в критические моменты борьбы карачаевцы и балкарцы оказывали им материальную и военную помощь.
Принятие российского подданства Карачаем и Балкарией предотвратило вступление в дальнейшем на их территорию частей регулярной царской армии с целью покорения, хотя разведочные рейды совершались периодически. Таким образом, был использован шанс избежать неминуемых потерь и без того малочисленным населением в неравной борьбе с царизмом. Позиция карачаевцев и балкарцев в той исторической ситуации была, безусловно, дальновидной. Кроме того, она отражала традиционную тактику защиты этими народами себя и своей территории при помощи мирной дипломатии против притязаний извне.
Естествен вопрос: есть ли достаточно оснований объяснить переселение карачаевцев и балкарцев насилием и карательными мерами российского воинского контингента на Кавказе?
Поиски причин переселенческого движения в Карачае и Балкарии, на наш взгляд, должны быть направлены, прежде всего, в сферу внутренней обстановки, создавшейся на Кавказе после утверждения здесь самодержавного режима. Как известно, основным условием принятия подданства, выдвинутым карачаевцами и балкарцами, было сохранение древних обычаев, шариата, власти социальных верхов. Однако укрепление позиции царизма на Северном Кавказе, в том числе в Карачае и Балкарии, сопровождалось ломкой традиционных укладов, сложившихся веками.
Для регулирования отношений между центром и метрополиями на территориях последних распространялись русские законы. В то же время разбирательство по семейно-бытовым вопросам предоставлялось адату и шариату. Но и здесь была внесена определенная регламентация. По шариату разбирались бракоразводные и наследственные дела, по адату - большинство гражданских споров. Разграничение их функций, равно как главенство русского кодекса законов, осложняло в целом юридическую систему, к чему местное население приспосабливалось весьма осмотрительно. Сложившаяся ситуация усугублялась еще и тем, что в целях сбалансирования и унификации политики в центре и на окраинах царизм стал проводить на периферии крестьянскую реформу, устанавливать новое административно-территориальное управление в противовес местному самоуправлению или трансформировать общинные органы правления (Тере, народные собрания и т. д.). Управленческая структура с чиновничьей иерархией, фискальная политика, привлечение горцев к отбыванию воинской повинности - реальные модификации, привнесенные эпохой освоения царизмом своих новых территорий на Кавказе, в том числе Карачая и Балкарии. Нравы и законы Российской империи, внедрявшиеся в местную жизнь, угрожали сохранению горских традиций и религии. У карачаевцев и балкарцев подобная перспектива вызывала стихийное неприятие центральной государственной власти, вселяла страх перед будущим. Ситуация резко изменилась в ходе проведения крестьянской реформы 1867 года. У части феодалов формой протеста стала идея переселения со своими подвластными. Идея переселения на "землю", освященную религией ислама, подогревалась агитацией духовенства.
Политическое и духовное напряжение наблюдалось и в пореформенное время. Отмена крепостного права кардинально изменила социальную организацию общества в Карачае и Балкарии. Многие таубии, традиционно эксплуатировавшие даровой труд крестьян, после реформы не сумели приспособиться к ведению собственного хозяйства и постепенно разорялись. Впрочем, и зависимые крестьяне, получив личную свободу за выкуп, оставались без средств к существованию. И тех, и других объединяли полная несостоятельность и растерянность. Они пополняли ряды мухаджиров. Обанкротившихся феодалов как бы влекло колесо фортуны, обедневших крестьян - поиск лучшей доли. Таким образом, в традиционном ритуализированном карачаевском и балкарском обществах, где ранее существовала своя феодальная лестница с довольно четким определением прав и обязанностей сословий, регулировавшихся обычным правом, образовались новые мобильные стратификационные группы, импульсивно ориентированные на иноземную систему жизнеобеспечения и мироощущения. Их не останавливали уже консервативные привычки и спонтанное чувство патриотизма - то, что передавалось через гены и считалось высшей нравственной категорией для каждого карачаевца и балкарца, чтившего, прежде всего, родину и землю отцов. В пореформенный период наблюдается новая, необычная для горской действительности картина, явными признаками которой выступали не только социальные противоречия, но также конкуренция и соперничество между разными патронимиями (атаулами) и более близкими родственниками за престиж и наследственные привилегии. Процесс не был откровенно антагонистическим. Однако разногласия стали возникать довольно часто, выходя за рамки просто семейных разбирательств. Разлад нарушал адатные установления и выталкивал отдельных членов, скажем, не самых худших, фамильной организации за пределы клана. Такого члена фамилии не удерживало уже энергетическое поле родственного коллектива. Ему больше импонировала теперь чужбина, чем роль вынужденного изгоя своего клана на земле отцов. Кризис межсоциальных и напряженность межродственных отношений усугублялся скудностью полезного земельного фонда в Карачае и Балкарии. Земля здесь всегда считалась исключительной ценностью. В руках своего владельца земля составляла основу благополучия и престижа. В пореформенных Карачае и Балкарии земля, превратившись в самый дорогой товар, сосредоточивалась в руках, как правило, тех, кто смог купить и организовать хозяйство рентабельно, чтобы получить доход и выгоду. Вследствие подобного положения дел шло перераспределение земельного фонда таким образом, что происходила новая имущественная поляризация. Набирал политическую силу и экономический вес нарождавшийся класс горской деревни - кулачество. Параллельно с этим происходила люмпенизация некоторых членов общества. Создавалась благодатная почва для слухов о райских землях на Востоке, заманчиво доступных для пришельцев, желающих приобрести их там. Еще в 40 - 50-х годах Х1Х века в целях решения земельного вопроса учреждались комиссии и комитеты. В эти годы российское правительство признавало и поддерживало существующие у горцев земельные отношения, причем правительство обещало закрепить эти права юридически. Здесь можно сослаться на прокламации М. С. Воронцова и А. И. Барятинского. В дальнейшем политика России была направлена на то, чтобы землям горцев придать статус казенных.
Неопределенность правового положения в отношении земельной собственности подводила многих к решению переселиться, чем подвергнуться новой экономической экзекуции со стороны властей. В одном из выступлений видный общественный деятель Северного Кавказа конца Х1Х - начала ХХ веков Басиат Шаханов говорил: "Попрание, вопреки торжественным обещаниям, когда-то данных не только политических, но и имущественных наших прав, объявление земель, орошенных потом и кровью наших предков, казенными… озлобили и замкнули в глухом протесте против всего, что имеет на себе штемпель русского правительства"(9). Первый балкарский историк Мисост Абаев еще в 1910 году подчеркивал: "Среди переселенцев есть люди, которых тянут в мусульманское государство и религиозные чувства, но главную роль играют не эти чувства, а экономические, политические и иные условия"(10). Мы обратили внимание еще на один существенный факт мухаджирства. Решительнее включались в число мухаджиров жители селений, образовавшихся после отмены крепостного права. Об этом наглядно свидетельствует полевой материал, собранный как здесь, так и среди зарубежной диаспоры(11). Наше наблюдение подтверждается историей селения Кенделен. Как известно, это село было вновь основано после проведения крестьянской реформы 1867 года выходцами из разных ущелий (преимущественно малоземельными Чегемского общества). Переселение в Турцию стало одной из причин значительного сокращения в 90-х годах Х1Х века числа жителей Кенделена (12). В этой связи следует отметить два момента: во-первых, новые жители Кенделена не успели еще освоиться и пустить глубокие корни; во-вторых, в этом же селе за незыблемость мусульманской веры выступал Али Энеев, известный в народе как Али-эфенди, который был избран сельским сходом на должность эфенди в 1893 году(13). Имея солидное духовное образование, Али-эфенди оставался всегда поборником восточной культуры и морали. Он считал, что пристанищем нравственных ценностей и национальной эстетики для горцев явится мусульманский Восток.
Проповеди этого незаурядного человека, большого духовного авторитета, о смысле жизни по шариату в преддверии революционных перемен в Российской империи звучали, как призыв к спасению веры и национальной сути. Поэтому определенная часть населения, особенно земляков-кенделенцев, находясь под его влиянием, легче поддавалась агитации переселиться в Турцию. Рассказы о проповеднической и пророческой миссии Али-эфенди, услышанные от первого поколения мухаджиров, сохраняются еще в памяти их нынешних потомков. Они причисляют его к сану мусульманских святых(14). В Карачае идею исламской солидарности с ориентацией на Турцию особенно рьяно популяризировал среди населения кадий Магомед-эфенди Хубиев. Весьма любопытную трактовку переселению дают представители самой карачаево-балкарской диаспоры. Не вдаваясь в исторические реалии, многие из них ссылаются на то, что по воле Аллаха предков сюда привело "татар суулары" (вода, которую им суждено было здесь испить), "къабыр топракълары" (земля, где должен был упокоиться их прах). Как видим, для людей диаспоры принципы народной философии совпадают с постулатами ислама. Объясняя действия и поступки предков волей Аллаха, повелением следовать судьбе, они все же считают переселение желанием отцов растить детей под вечным призывом азана. Для всех поколений наших сородичей за рубежом мечеть стала символом благодати и ориентиром духовно-нравственного состояния. Таким образом, предание забвению условий подданства внедрением законов российской централизованной государственной системы, крестьянская реформа 1867 года, постреформенные процессы экономического, социального и политического характера, модификации в землевладении и землепользовании в совокупности являются, по моему мнению, основными причинами карачаево-балкарского мухаджирства, влившегося в единый поток с северокавказским. Агитация протурецки настроенных представителей социальных верхов и клерикальных кругов падала на благодатную почву в периоды политического и духовного напряжения. Для конкретного слоя населения Карачая и Балкарии, направлявшегося на Восток, звезда ислама действительно стала маяком, но не для большинства. На фоне общекавказского мухаджирства карачаевцы и балкарцы не были втянуты в массовое переселение. Для них переселение скорее означало раскол или внутренний разлом. Мухаджирство, безусловно, повлияло на судьбу карачаево-балкарского народа. Оно нарушило целостную систему этноса. Раскол относительно монолитных этносов - сам по себе трагедия, так как создает искусственный демографический дисбаланс. А в условиях географической изолированности он ощущается вдвойне. Часть карачаевцев и балкарцев, исконно оседлых народов, оторвалась от гор и ущелий, являвшихся "пространством их духовных ценностей" (термин Я. В. Чеснова), накладывавших отпечаток на характер, поведение, образ мышления, мировоззрение. Все это оказалось под угрозой деформации из-за нарушения неразрывной связи с привычной природой и средой. Мухаджирство усугубило разрушение принципов традиционного общества Карачая и Валкарии. Прежде всего, это относилось к родственным взаимоотношениям: в связи с уходом части населения разрывались старинные карачаевские и балкарские фамилии (тукъумы). Сильные фамильные корни издревле считались у горцев символом генетического, морального, нравственного и материального благополучия рода. Совокупность подобных структур обеспечивала незыблемость этнического менталитета, составляла основу морально-нравственного регулирования общественной и бытовой жизни, где были взаимоответственны коллектив и каждый его член. Ко всему сказанному следует добавить и то, что многие испытали психологическое потрясение, вызванное ностальгией по родине и разрывом родственных связей. Это психологическое состояние нашло свое отражение в народном фольклоре балкарцев и карачаевцев, как на исторической родине, так и в среде мухаджиров. Как пишет А. И. Рахаев: " Горькая доля мухаджиров - людей без родины, обманутых, отправившихся искать "рай" под чужим небом, запечатлена в историческом фольклоре балкарцев и карачаевцев в виде прозаических текстов и песен"(15). Для диаспоры, обосновавшейся в пределах Османской империи, потери и лишения, безусловно, были глубже и печальнее, чем у их сородичей, оставшихся под сенью родных гор.
Здесь, на исторической родине, карачаево-балкарскому народу сопутствовали известные преимущества для сохранения этнической самобытности и приумножения национальной культуры и ее основного достояния - родного языка. (Геноцид в отношении карачаевцев в 1943-м, а балкарцев в 1944 году и его последствия - особая тема.) В Турции и странах Ближнего Востока кавказская диаспора включена в состав коренных национальностей. Гражданский статус представителей диаспоры не лишает права на образование и профессию. Однако нет заинтересованных государственных структур поддержки и развития специфических форм культуры национальных меньшинств. Такое положение, наряду с географическим и территориальным рассредоточением выходцев с Кавказа, практически сводит на нет перспективу полнокровного развития всех систем традиционно кавказской культуры, в том числе языков. Нельзя отрицать того факта, что тенденция их развития в целом объективно тяготеет к интеграции с титульными народами и ассимиляции, независимо от численности той или иной этнографической группы. Более того, относительно многочисленные группы, на наш взгляд, выглядят несколько индифферентными к своим национальным ценностям.
В Турции, Сирии и других странах развитие кавказских народов в целом, карачаево-балкарской диаспоры в частности, идет по схожему пути - пути иммиграции. Поэтому будет целесообразным, если изложить свои наблюдения о карачаевцах и балкарцах в Турции и Сирии (карачаево-балкарская диаспора сосредоточена в основном в этих странах) в едином общекавказском контексте, указывая одновременно на особенности восприятия карачаевцами и балкарцами турецкого или арабского влияния.
Переселенческое движение горцев началось с середины Х1Х века и происходило поэтапно вплоть до Октябрьской революции 1917 года(16). Путь в начале был проложен паломниками в Мекку. Их активность была связана реформой 1867 года. Как свидетельствуют архивные данные, для многих намерение совершить хадж, помимо мечты о поклонении святым местам, было предлогом получить разрешение от властей на выезд, причем целыми семьями. В списке лиц, отправлявшихся в Мекку 2 июля 1869 года, перечисляются семьи из разных обществ Балкарии.
Например, из Урусбиевского: Кады Анахаев, его 6 сыновей, 1 дочь, мать, жена, брат; брат Кады Мусал с женой, 5 сыновьями и 4 дочерьми; Ахмат Тилов, его жена, 5 сыновей, 1 дочь; Мазан Соттаев, его жена, 2 сыновей, 2 дочери, 2 сестры, 4 племянника; Яхья Джаппуев, его жена, 3 сыновей, 4 дочери. Из Чегемского общества: Али Кучуков, его жена, 2 сыновей, 2 дочери; Биаслан Балкаруков, его жена, сын, 2 дочери; Байкул Беппаев, его брат Гота с женой. Из Безенгиевского общества: Магомет Суншев, его жена, 4 сыновей, 2 дочери; Исса Мирзакулов (Одинокий) (17). Вместе со своими владетелями отправлялись их бывшие подвластные (18). Правда, на чужбине социальная дистанция не играла существенной роли. Из числа энтузиастов-паломников многие не возвращались на родину, оседали в различных районах Османской империи, образовав первые колонии диаспоры.
Основной поток балкаро-карачаевского переселения падает на 80 - 90-е годы Х1Х - начало ХХ века. Именно это время чаще всего называли информаторы зарубежной диаспоры. Точных данных о количестве переселенцев нет. Имеются лишь отрывочные сведения. Так, в посемейном списке жителей Чегемского общества, желающих переселиться на постоянное жительство в Турцию, составленном 14 мая 1890 года, значится 88 семейств. Согласно списку число душ обоего пола достигает 724 человек (19). В 1900 - 1902 годах выселился в Турцию 171 человек балкарцев, а в 1905 году - еще 13 балкарских семей (20). Конечно же, это не все цифры, но достоверно известно, что больше эмигрировало карачаевцев: в 1887 - 1894 годах и в 1906 году число ушедших составило 15756 человек (21). Среди них были выходцы из Мары и Теберды - 700 семей, из селений Дуут и Жазлык - 500 семей и т. д.(22) Среди мухаджиров были представители фамилий Газаевых, Энеевых, Гемуевых, Созаевых, Жабеловых, Тохаевых, Гогуевых, Салпагаровых, Батчаевых, Аппаевых, Кипкеевых, Текеевых, Байрамуковых, Хачировых, Кочкаровых, Абаевых, Абайхановых, Барасбиевых, Суншевых, Шакмановых, Теппеевых, Доттуевых, Малкондуевых и т. д. В настоящее время в состав немногочисленной карачаево-балкарской диаспоры в Сирии входят представители 40 фамилий, ушедших с Кавказа. В Турции их во много раз больше. Местом сбора отъезжающих были Новороссийск и Симферополь. Сюда добирались со скарбом на арбах. От русских портовых городов их доставляли до Стамбула. Из Стамбула всех, кто прибывал с Северного Кавказа, рассеивали по другим городам и районам. Часть переселенцев османские власти переправляли в Сирию. После трудного и длительного пути карачаевцы и балкарцы обосновались в пределах современной Турции и Сирии. Все они стали впоследствии гражданами этих стран. По свидетельству самих переселенцев, память об исторической родине у них не угасла. Первые же поколения так и остались приверженцами кавказского этикета, традиций, одежды, пищи и т. д. Они давали вновь родившимся детям имена, подобные кавказским. Позже в ономастике стали преобладать турецкие и арабские имена. Начинавшиеся с момента переселения культурные процессы в жизни диаспоры особенно активизировались в период 40 - 50-х годов ХХ столетия. В эти годы начался интенсивный отток диаспоры из сельских районов в города (23). Отток диаспоры в города внес коренные изменения в ее быт и культуру. С уходом из жизни старшего поколения переселенцев традиции и кавказская культура стали сдавать свои позиции и на селе, за исключением отдельных обрядов и форм внутрисемейных отношений. Например, в сел. Блей (Сирия) мы общались с женщинами отдельно от мужчин в изолированных комнатах (в жилом комплексе Энеевых имелось помещение типа кунацкой), а в сел. Доглат (Турция) женщины избегали вообще встречи с гостями. Безусловно, эти эпизоды характеризуют архаику законсервированных кавказских традиций, отягощенных спудом исламских предписаний относительно замкнутости образа жизни женщин. Карачаево-балкарская диаспора, проживающая в Турции и Сирии осознает себя частью единого карачаево-балкарского этноса, хотя за рубежом ее знают больше как карачаевцев. Речевое, бытовое, этикетное поведение карачаево-балкарской диаспоры в настоящее время - это симбиоз традиционно-кавказского, турецкого, арабского и современного городского имиджмента и отражает взаимодействие разных культур.
Весьма затруднительно говорить о численности карачаево-балкарской диаспоры ввиду того, что официальная перепись ее членов не проводилась. По конституции тех стран все пишутся турками или арабами. Сведения информаторов таковы: всего в Турции проживает 35 тыс. карачаевцев и балкарцев. В Сирии их более одной тысячи. В обеих странах преобладают карачаевцы. В Иордании имеется несколько смешанных семей. В последние годы многие представители диаспоры уезжают в Германию, США и Австралию. В самой Турции карачаевцы и балкарцы живут компактно в селениях: Башюк, Килисе, Язылыкая (24), Агасар, Белпынар, Доглат; в городах Эскишехир, Конья, Афьон, Измир, Анкара, Стамбул. Населенные пункты сами по себе расположены дисперсно. В Сирии карачаевцы и балкарцы живут на окраине Дамаска. Они переселились сюда из сел. Блей, расположенного от столицы в сорока километрах и основанного первыми мухаджирами исключительно карачаевского и балкарского происхождения. Две улицы селения носили названия Холам и Безенги. Когда-то село, куда доступ арабам был запрещен, считалось многолюдным и в нем кипела жизнь: игрались свадьбы, звучала кавказская музыка и карачаево-балкарская речь (25). Сейчас осталось здесь всего пять-шесть семей. Столько же в сел. МарджСултан. Около 20 семей насчитывается в сел. Киссуа. В первые годы мухаджирства турецкие власти, доставив переселенцев в определенный регион, предоставляли иммигрантам выбор места для поселения. Последние осваивали районы, напоминающие кавказскую природу и климат. Ландшафт карачаево-балкарских сел, особенно в Турции, гористый, со следами когда-то обильной растительности, с источниками воды. Во внешнем облике сел и старых построек обнаруживаются аналогии с дореволюционными кавказскими аулами и саклями, так как первопоселенцы повторяли планировку и строительные навыки, приобретенные на исторической родине. Родственники, как и бывало на родине, селились по соседству. В дни экспедиции в турецких селениях компактного проживания карачаевцев и балкарцев показывали фамильные кварталы (тийре) Боташевых в сел. Язылыкая, Кипкеевых в сел. Башюк, Доттуевых в сел. Доглат и т. д. По прибытии мухаджиров в организации строительства жилищ существенную помощь оказывало турецкое правительство. До сих пор сохранились некоторые постройки так называемых султанских домов, где жили горцы с Кавказа.
О содействии властей обустройству кавказских мухаджиров есть свидетельства и в научной литературе. Черкесы (черкесами называли всех выходцев с Кавказа. - М. К.) и их семьи, прибывшие в Сирию, были временно помещены в некоторых мечетях и медресе. В Дамаске была учреждена постоянная комиссия, на обязанности коей лежало ведение эмигрантского дела (26).
Однако для переселенцев не наступило ожидаемое благоденствие и не так скоро возникло ощущение второй родины. Основная масса столкнулась со всевозможными проблемами. Например, трудности для диаспоры в Сирии усугублялись языковой изоляцией среди арабского населения, а также враждебным отношением бедуинов, которые постоянно совершали в первое время набеги на сел. Блей. Охрану села осуществляло все взрослое мужское население. По свидетельству информаторов, тогда были раненые и погибшие в стычках с бедуинами. Оторванное от исторической родины и оказавшееся на чужбине, первое поколение мухаджиров испытывало ностальгию по родным местам и близким, хранило надежду вернуться на историческую родину. Кстати, кое-кому удалось возвратиться накануне революции. Некоторые до революции ездили в Турцию, чтобы повидать своих близких, покинувших родные места (27).
Идеологическая доктрина правительства СССР, внешнеполитические отношения с Турцией и странами Ближнего Востока прервали на долгие десятилетия всякую связь кавказской диаспоры с исторической родиной. Впервые за много лет наиболее полные и достоверные известия о сородичах на Кавказе карачаевцы и балкарцы получали от Махмуда Дудова (28). От него же узнали мухаджиры о насильственной депортации карачаевцев и балкарцев в Среднюю Азию и Казахстан (29). Махмуд Дудов попал в Турцию после Второй мировой войны, позже уехал в США, там же умер; похоронен в Патерсоне. Дудов подписывался псевдонимом Рамазан Карча, Махмуд Асланбек и др., печатался в зарубежных периодических изданиях на английском, французском и турецком языках. М. Дудов выпустил также отдельным изданием две книги на турецком языке (30). Соавтором одной из них выступил турецкий ученый Хамид Зубейир Кошай. По признанию Ялмаза Салпагарова (31), М. Дудов всколыхнул национальное самосознание карачаево-балкарской диаспоры, особенно ее молодой интеллигенции, призывая помнить исторические корни. Благодаря М. Дудову карачаево-балкарская эмиграция поняла меру трагедии своих народов на исторической родине, осознала, что на долю одной части выпало в прошлом веке мухаджирство, другой - геноцид в новое время. Судьба обеих частей карачаево-балкарского народа, разделенного огромным расстоянием, по словам того же Салпагарова, стала общей болью и тревогой, обострила чувство самосохранения как отдельного этноса, так и бережного отношения к символам кавказской культуры, не давая им угаснуть. Безусловно, такое стремление есть у карачаевцев и балкарцев, оторвавшихся более века назад от основной массы этноса. Но оно по объективным причинам ослабевает от поколения к поколению, в чем нас убеждает уклад жизни, претерпевающий значительные изменения на протяжении всего времени проживания диаспоры в Турции и Сирии.
С самого начала перемещение в географическом пространстве и новая экологическая зона расположения названных стран, несомненно, видоизменили весь комплекс жизнеобеспечения наших земляков. Несмотря на то, что обживалась ими гористая местность (в данном случае речь идет больше о расселении в Турции), близкая к природным условиям Кавказа, там не было альпийских лугов, что в первую очередь отразилось на традиционном отгонном скотоводстве, особенно такой его отрасли, как овцеводство, в ведении которого карачаевцы и балкарцы достигли уже в средневековье известных успехов: общепризнанны результаты в селекции знаменитой карачаевской породы овец. Все это было утеряно. Преобладающими занятиями стали земледелие и разведение крупного рогатого скота. Включившись в новую региональную экономическую систему, диаспора использовала и некоторые формы ведения хозяйства на Кавказе. Были возрождены кошевые объединения по уходу за крупным рогатым скотом. Переработка продуктов скотоводства и земледелия происходила издавна привычными способами. Таким образом, эволюция системы жизнеобеспечения пришлого населения проходила под действием регионального типа хозяйственной деятельности с использованием некоторых традиционных форм хозяйства. И вследствие того, что ко времени иммиграции кавказских горцев Турция и Сирия оставались аграрными странами, развитие культуры жизнеобеспечения диаспоры приспосабливалось к региональной экономической системе без особых противоречий. Природное трудолюбие и смекалка, присущие кавказским горцам, проявлялись и в новых, сложных условиях.
Взаимопомощь, взаимовыручка помогли наладить безбедную жизнь. Некоторые зажиточные семьи стали привлекать наемный труд. К ним пастухами и работниками нанимались турки и арабы. Наиболее энергичные семьи нажили со временем и большое состояние. Из среды первой волны карачаево-балкарской диаспоры в Сирии выдвинулся Соттаев Хаджикъады, один из богатых людей Дамаска, владевший гостиницей, транспортным парком и мастерскими по ремонту автомобилей. Начинал он свое дело с того, что организовывал транзитную перевозку паломников. Соттаев дал отличное образование своим детям и умер, оставив значительное наследство. Первое время иммигранты не смешивались с местным населением, особенно с арабами в Сирии. Они старались держаться особняком и строго соблюдали свои обычаи и привычки. Поколение 60 - 70-летних застало еще действующие Советы старейшин, оно помнит колоритных мужчин на ныгышах (32), стариков и старух, признававших только кавказскую одежду. Старшие внушали молодежи кодекс правил горского этикета (тау адет), который ею соблюдался.
Внутрисемейные отношения складывались подобно кавказскому быту. Функции членов семьи распределялись с учетом пола и возраста. Половозрастная сегрегация не изжила себя до сих пор. В сельской местности по сравнению с городом она заметно утрирована, ибо в селе еще сохраняются сложные семьи, состоящие из трех поколений. Приверженность кавказским традициям в них более зрима. В целом следует отметить, что ослабевают рычаги межпоколенной трансмиссии кавказской культуры. Материальная культура как наиболее изменчивый компонент культуры быстрее и легче подвергалась модернизации. Сейчас предметы национальной одежды из гардероба ушедших с Кавказа являются исключительной редкостью. Их хранят всего лишь как реликвии. В некоторых семьях можно увидеть комплект традиционного костюма, но уже попавшего к владельцу от сородичей в качестве презента в последние годы. Национальный костюм, как и другие вещи с кавказской символикой в качестве предпочтительного подарка,- не только атрибутика гостеприимства, но и свидетельство пробуждения этнической памяти. В отдельных домах сохраняются предметы утвари из дерева и меди, золотые и серебряные украшения, выполненные на Кавказе и принадлежавшие когда-то дедам и прадедам. В доме Созаевых близ Анкары до сих пор сохранились каменные жернова ручной мельницы, увезенной с Кавказа 100 лет назад. Но они не играют функциональной роли, а превратились в реликты почти исчезнувшей материальной культуры, идентичной образцам традиционной кавказской культуры. В среде карачаево-балкарской диаспоры как в Турции, так и в Сирии распространены предметы обихода, общедоступные для жителей этих стран. В настоящее время вся система культуры и традиционного жизненного уклада диаспоры претерпевает глубокую трансформацию. Этот процесс ускоряется, в связи с тем что с каждым годом усиливается отток населения из сельской местности в крупные и средние города Турции. Сирийская диаспора сосредоточилась почти полностью в Дамаске. Жизнь во многих селах затухает, закрываются школы, медицинские пункты, ветшают жилые и хозяйственные постройки. Такие селения являют собой довольно грустную картину. В процессе урбанизации населения традиционная культура диаспоры, испытавшая известное влияние турецкой и арабской культуры (соответственно месту проживания), подвергается еще большей нивелировке этнических черт, то есть наблюдается тенденция, характерная для многих современных культур. Часть молодежи занимается мелким и средним бизнесом. Встречаются весьма состоятельные люди, имеющие свои магазины, офисы и фирмы, есть дипломированные инженеры, архитекторы, врачи, юристы, научные работники, чиновники на важных государственных должностях. Все они составляют интеллектуальный потенциал народа, достойны быть признанными. Но к случаю назовем несколько известных имен: в г. Эскишехир - главврач поликлиники для военнослужащих Ялмаз Салпагаров, замминистра лесного хозяйства Шарафуддин Сюйюнчев, архитектор Орхан Кубадиев, руководитель крупной торгово-закупочной фирмы Хаджимурат Батчаев; в г. Конья - исследователь истории Хасан Юлкер; в г. Анкаре - член президентского совета Айжаяк Маршенкулова (Хуриет Эрсой), адвокат Ариука Кипкеева, крупнейший бизнесмен, бывший военный летчик Хусамеддин Къоркъмазов, архитектор-проектировщик Селим Текеев, художник Эрол Батырбек, ученый - Уфук Таукъул, бизнесмен Созаев Акъын; в г. Измире - владелец специализированного магазина Ильяс Болуев; в г. Стамбуле - генерал сухопутных войск И. Шакманов; в г. Дамаске - завуч колледжа Зият Гогуев, преподаватель колледжа с высшим образованием Зайнаф Гогуева, братья Селяевы и другие (33).
Отдавая дань традициям и неутраченному чувству этнической солидарности, городские жители диаспоры стремятся селиться компактно в одном микрорайоне или образуя моноэтничный квартал города. Так, в городе Конья жилой массив называется "Карачай". В микрорайоне Гюрчешме г. Измира карачаевцы и балкарцы живут по соседству в двух кварталах: "Чиммели жами", "Байраклы Алпаслан махалле". Но и в смешанных кварталах не теряют связи с жителями сел, откуда сами родом.
Если в какой-то семье происходит важное событие, скажем, свадьба, прием далекого гостя, собираются не только соседи, но и присутствуют земляки из других городов и сел. Они оповещаются специально. Однако, по признанию самих информаторов, постепенно утрачиваются былые родственные и общинные отношения, которые скрепляли единство первых поколений. Нет культа кланового сознания, Исконными фамилиями пользуются лишь в общении между собой, да и то не всегда. Некоторые молодые люди и люди среднего возраста затруднялись назвать свою исконную фамилию, то есть не знают, не помнят. Это, видимо, объясняется тем, что в официальной документации распространены турецкие и арабские фамилии, образованные по имени деда и прадеда. И детям дают имена большей частью турецкие и арабские, преимущественно мусульманские. Диаспора подчиняется этому порядку.
Кавказский менталитет отличается всегда знанием своей родословной (34). Отступление представителей диаспоры от этого правила не исключает действующей установки на самосохранение этнической группы пусть в сложных, порой экстремальных условиях. Правда, реализовать ее по объективным причинам выпадает лишь на долю семьи. В семейной обрядности лучше всего сохраняются некоторые черты традиционной бытовой культуры. Функции родной речи ограничиваются также преимущественно семейным кругом. Одни владеют исключительно хорошо родным разговорным языком. Но есть и такие, кто изъясняется с трудом. Для большинства стало привычным говорить на арабском в Сирии, на турецком в Турции. Это происходит потому, что любое общение находится под прессом государственных языков (турецкого и арабского), которые занимают основные позиции коммуникативного контакта и в средствах массовой информации.
В последние годы представители диаспоры получили возможность посетить историческую родину. Туристический и культурный сервис, приглашение и участие на фестивалях (35), обмен студентами светских и духовных учебных заведений и т. д. заполняют прежний информационный вакуум. Эти формы взаимодействия активизировали интерес диаспоры к историческим корням, к национальному языку, современной национальной культуре. Кроме того, появляется возможность для сравнения типов поведения, духовных и эстетических ориентиров, это открывает возможность усвоить целесообразное и положительное, что есть у обеих частей этноса, сделать их общим достоянием, а что неприемлемо - осмыслить критически. Например, искушение зельем здешних сородичей осуждается диаспорой, как порок. У зарубежных соотечественников было бы неплохо перенять уважительное отношение к женщине как хозяйке дома, которая у них освобождена от тяжелой физической нагрузки - добывания средств и денег. Надо признать, что подобная забота возложена на большинство здешних матерей и жен. В семьях зарубежных балкарцев и карачаевцев четко и довольно строго определены половозрастные роли. Отец - глава семьи. Он в основном обеспечивает семью материально. Мать - хозяйка в доме. Женщины редко заняты службой вне семьи. В их обязанности входит воспитание детей, поддержание порядка и уюта в доме.
Исполнителями обрядов детского цикла подобно тем, что и на Кавказе, выступают исключительно женщины. К ним относятся, например, "бешикге салыу" (укладывание младенца в люльку), "тиш жырна" (осыпание ребенка вареными зернами кукурузы при появлении зубов), "чач алыу" (первая стрижка волос), "биринчи атлагъан" (первый шаг) и т. д. Девушки, не занятые учебой,- большие мастерицы и рукодельницы. Женщины в Турции занимаются вязанием шерстяных вещей. Вышитые салфетки, наволочки, простыни входят в состав приданого, а шерстяные носки дополняют свадебные подарки стороне жениха. Здешние карачаевки и балкарки не увлекаются ремеслом вышивания, да еще с целью пополнения предметов приданого, что было привычным делом их бабушек и прабабушек. Домашнее рукоделие являлось древним и распространенным занятием женщин. Эстетические и художественные вкусы балкарок и карачаевок воплощались в шитье золотом и серебром. Предметам с вышивкой, кроме практического и художественного, придавалось большое культовое значение. В вышивках и орнаменте отпечатывались древние пласты религиозного мышления. С постепенным свертыванием занятий рукоделием здешними женщинами забыта семантика и художественное мастерство (36). Женщины диаспоры пользуются новой техникой вышивания, не задумываются о семантике национального орнамента. Однако бытует традиция женского рукотворчества, передаваясь из поколения в поколение. Результат труда девушек и женщин обретает практическое применение, составляя часть приданого и свадебных подарков. Приданое и порядок комплектования его самими девушками - атрибутика традиционных кавказских обычаев, сохранившихся у диаспоры. Как правило, повседневное присутствие хозяйки у семейного очага, высокий и непререкаемый авторитет кормильца семьи создают особый климат в домашней атмосфере. Уравновешенный тон в обращении с детьми приходилось наблюдать во многих семьях, в которых нам удалось побывать во время экспедиции. В семье царит женская терпеливость и почтительное отношение к мужчине. Без особой надобности при приеме гостей женщины не обслуживают мужской стол, а совместная трапеза (даже в домах интеллигенции) - событие довольно редкое. После завершения мужчинами застолья в отдельном помещении угощаются женщины и дети, как приглашенные, так и домочадцы. Стандарт поведения в отношении женщин включает элементы кавказских традиций и восточного ренессанса. Подчеркнуто вежливое отношение к женщине, особенно к старшей, а к матери особенно, легко заметить во многих ситуациях, в том числе и в ритуалах приветствия. Поклон и легкое прикосновение с поцелуем к руке женщины - жест из турецкого этикета и знак особой признательности и вежливости. Почти все употребляют турецкую словесную формулу приветствия и прощания, например: "Гюн айдын" (Добрый день), "Тюн айдын" (Добрый вечер). Сирийская диаспора приветствует, подобно арабам, приложением щеки и трехкратным поцелуем непременно в обе щеки. Мужчины обмениваются речевой формулой "Мархаба" (Здравствуй). Если говорить о заимствовании в одежде, то уместно упомянуть о женском головном уборе. Это белый платок, повязанный так, чтобы прикрывать волосы и шею, открыв лицо. Его носят замужние женщины всех возрастов. Кое-где в селах попадались женщины в длинных турецких шароварах, надетых под платья. В целом же преобладает одежда типа современной городской моды. В интерьере дома выделить что-то, напоминающее традиционно-кавказское, трудно. Здесь превалирует восточный колорит: гостиная с мягкой мебелью. Ковры, столь распространенные на Кавказе, не украшают стены и не входят как обязательный элемент в приданое. В качестве облицовочного материала, особенно в Сирии, применяются мраморные плиты (теплоизоляционные свойства мрамора исключают надобность в коврах.) Это пример того, что любой компонент материальной культуры зависит не только от вкуса и этнического пристрастия, но и от географической и экологической обстановки. В условиях урбанизации и стандартизации материальной культуры, как известно, традиционно-этнические элементы более устойчиво сохраняются в семейно-бытовой обрядности, включая и свадебную. Однако и в этой сфере произошли заметные изменения. В дни экспедиции 1994 года нам удалось присутствовать на свадьбе в сел. Башюк (Турция). Событие было довольно многолюдным, зрелищным и интересным. Не останавливаясь на описании конкретной свадьбы, выскажем общие наблюдения. Сценарий свадьбы включает много инноваций, но заметно действует комплекс обрядов, аналогичных дореволюционным карачаевским и балкарским обрядам на исторической родине. Это сватовство (келечи), калым, пассивная роль на собственной свадьбе жениха и невесты, ритуальное противоборство сторон жениха и невесты в момент выезда и движения свадебного кортежа, свадебная "орайда", открывание лица невесты (баш ау алгьан), дарообмен (сый салыу), жених первые дни свадьбы пребывает в отдельном помещении (болуш юй). Сопровождение свадебного торжества национальными танцами (танцует только молодежь), замужние женщины и пожилые люди присутствуют, как зрители. Руководит танцами обязательный персонаж (той башчы). Подобный персонаж любого торжества раньше был престижным и обязательным. Сейчас его функции несколько стерты у здешних карачаевцев и балкарцев. У наших земляков за рубежом роль распорядителя танцев важна и расписана. Здесь богаче представлены танцы на профессиональной сцене репертуаром ансамблей, где тоже занята в основном молодежь. Между девушками и юношами на танцах у зарубежных карачаевцев и балкарцев происходит импровизированное соревнование в шутках. Отмечают и признают хороший, пристойный юмор. Оберегают строго, как в старину, честь и достоинство девушек. Юноша и девушка выказывают друг другу симпатии, но не принято это особо демонстрировать. Вообще отношения среди молодежи безупречно тактичные и уважительные. Молодой человек обязан вести себя подобающим образом, не нарушая порядка и этикета. Свадебный стол, как и прием гостей, проходит без употребления алкоголя. Не изготавливаются национальные напитки (боза, сры и т. д.). Не всегда и не везде готовят традиционно-кавказские кушанья. Скорее их подают гостям, прибывшим с родины, словно стремясь показать, что технология и ассортимент блюд не забыты. На свадебном столе чаще всего можно отведать мясо, плов, суп, сладкие напитки. Угощение проходит как благотворительное, а не как ритуальное (с соблюдением застольного этикета, с почетным местом и специальной ролью тамады, с обязательным подношением старшему за столом "баш жарты" (правой половины головы жертвенного животного). Благословение и благопожелания произносит, как правило, эфенди в момент приезда невесты в дом жениха и отъезда свадебного кортежа со двора родителей невесты. Молитву и благопожелания эфенди с чашей в руках, наполненной щербетом или фруктовым напитком, собравшиеся по поводу свадьбы, от мала до велика, слушают стоя, повторяют рефреном: "Аминь". Как нам кажется, несколько затушевывается торжественность трапезы и ритуальное действо свадьбы из-за отсутствия тамады, традиционных тостов (алгъыш), придающих своеобразный колорит событию. Веселье создают разнообразные танцы, причем заметно бережное отношение к традиционно-кавказской хореографии. Но в то же время на свадьбах довольно редко выступают певцы с репертуаром старинных народных песен. В среде диаспоры при заключении браков стали все чаще нарушать строгость экзогамии. Ослабление экзогамии, на наш взгляд, - не норма, заимствованная у турок, среди которых кроскузенные браки (браки между двоюродными братьями и сестрами) разрешены обычаем. У диаспоры это вызвано ограниченностью дуальных брачных организаций. Само собой снимается запрет выбора брачного партнера (особенно у диаспоры в Сирии) между родственниками, исключая самых близких. Круг близких родственников составляют по отцовской и материнской линии: родители, единоутробные братья, сестры, деды, бабки, тети, дяди, двоюродные братья, двоюродные сестры. Такая степень родства и признается, и почитается. В разговорном обращении друг к другу в Турции, Сирии пользуются турецкими терминами родства: к отцу обращаются "баба", к матери - "анне", к дедушке - "деде", к бабушке - "нине", брат со стороны матери - "тезе", со стороны отца - "амжа" и т. д. Термины возрастных групп, как и родства, диаспорой заимствованы у турок: бююклер (взрослые), чежеклер (младшие) и т. д. Разводы у наших сородичей за рубежом крайне редки. Общественное мнение осуждает их. Да и найти брачного партнера вторично, особенно из собственного этнического окружения, довольно трудно. А желательными все еще остаются мононациональные семьи. В последнее время женятся на турчанках и арабках. Реже случаи, когда девушки выходят замуж за турок или арабов. В смешанных браках предпочтение отдается представителям кавказской диаспоры. Домовитость карачаевок и балкарок создает им репутацию желанных невест (37). Дружественное расположение друг к другу и единение кавказской диаспоры - один из мощных факторов сохранения каждой национальной группой как своего этнического, так и кавказского менталитета. На такую роль может претендовать праздник "Эт хичин той" (Праздник пирога с мясом). Праздник устраивается на второй день после Курман-Байрама. На этом празднике основным блюдом является традиционный пирог с мясом. К случаю готовят и другие традиционно-кавказские кушанья. Молодежь демонстрирует знание национальных танцев. Башюк - базовое село, куда съезжаются представители всех карачаево-балкарских сел, а также городов. В этот день обмениваются сведениями о положении дел в населенных пунктах, выявляются семьи, нуждающиеся в материальной поддержке. Повторяемость праздника превратила его в устойчивый обычай и средство эффективного общения. Сбор значительного количества участников в одном месте, общий эмоциональный настрой создают атмосферу единения и сплочения карачаево-балкарской диаспоры. Похоронные и поминальные обряды в городах и сельских населенных пунктах карачаево-балкарская диаспора исполняет строго по шариату при обязательном присутствии эфенди. По возможности стараются хоронить умершего на кладбище села, откуда он родом. Как любой верующий мусульманин, представитель диаспоры выверяет поступки и деяния постулатами ислама, склонен совершать богоугодные дела в повседневной жизни. Намаз, уразу соблюдают почти все, начиная с совершеннолетнего возраста. Поминальными расходами, как считают здесь, после смерти не искупить грехов. Поэтому диаспора отвергает разорительные для семьи расходы, что широко практикуется среди здешних земляков. Незначительные траты у наших зарубежных сородичей идут в пользу бедных и мечети. К "суаб" (благодеяние, богоугодное дело) относится прочтение Корана, специально посвященное умершему, чтобы зачлись ему добрые дела, сотворенные при жизни, и отпустились Всевышним грехи. Таков добродетельный долг живых перед покойным. Сами похороны бывают многолюдными. Съезжаются родственники, друзья, знакомые. Карачаевцы и балкарцы соболезнуют по поводу ухода из жизни любого человека, будь то грешник или благочестивец, обидчик или праведник. В траурные дни родственники и соседи отменяют увеселительные мероприятия. Почитающий горе, независимо от возраста и служебных регалий, подходит к скорбящему со словами сочувствия. Таков обычай. Сочувствие горю выражается еще и активным участием в делах, связанных с организацией похорон. Щадить людей, облаченных в траур,- вековая традиция. Но каждое действие они соотносят с желаниями членов семьи покойного и правилами шариата. Показное рвение и суета не характерны для похоронных обрядов. Знак повышенного и предупредительного внимания к семье умершего в период траура как-то напоминает этюд кавказской жизни. Это можно объяснить не предписаниями религии, а сохранением национальных этнических норм и этикетных штрихов в бытовой культуре карачаево-балкарской диаспоры. Из всего сказанного можно сделать следующие выводы: развитие Карачая и Балкарии, истоки которого уходят в глубину столетий, изменило свое направление, когда Северный Кавказ в силу объективных условий оказался под эгидой царского самодержавия. Девятнадцатый век стал эпохой предопределения дальнейшей судьбы карачаевцев и балкарцев в составе Российской державы; нарушение условий подданства внедрением законов централизованной государственной системы Российской империи, отмена крепостного права, а затем пореформенные преобразования экономического, политического, социального, административного порядка явились причиной переселенческого движения - мухаджирства. Оформление мухаджирства приобрело религиозную окраску; карачаево-балкарское мухаджирство не было массовым. Однако очевидны его негативные последствия: это неминуемый демографический дисбаланс в Карачае и Балкарии, как результат исхода части населения, а также раскол общества, что само по себе было трагедией для этноса; перед карачаево-балкарской диаспорой стоит проблема (наряду с адаптацией к новым условиям) не утратить иммунитета для сохранения этнического лица в иной культурно-языковой среде; карачаево-балкарская диаспора за рубежом подвержена современным этническим процессам. Кардинально изменена и модернизирована материальная культура. В соционормативной культуре законсервированы элементы кавказской архаики, которая оставалась привычной стихией для первых поколений мухаджиров. Для представителей диаспоры Турция и Сирия стали второй родиной. Они входят в ритм и стиль жизни в этих странах, вносят свою лепту в их развитие. Представителям диаспоры, особенно проживающим в Турции, импонирует государственный престиж страны, гражданами которой они считают себя. Поэтому интеграция в культуру народов названных стран неизбежна. Она продиктована совокупностью социальных, политических и экономических условий, как-то: работа, образование, обучение детей в школах, где с детства прививаются нормы поведения, культура, язык титульных народов.
Этнические символы отступают на второй план и приобретают камерную роль в узкой этнической среде.
Национальный колорит сохраняется в какой-то степени в семье, свадебных обрядах, проявляется в родственной солидарности. Возрождению национальной культуры способствуют коллективные праздники типа "Эт хичин той" (Праздник пирога с мясом), общественная организация "Дернек" (ср. с Тере), которая, наряду с благотворительностью, актуализирует инициативу более эффективной реализации самодеятельного плана обучения детей родному языку, кавказскому этикету, внушения молодому поколению правила не совершать поступки в ущерб репутации людей чести и достоинства, что составляло нравственный стержень отцов и дедов. Много внимания уделяется популяризации национальных кавказских танцев, поддержанию связей с сородичами на исторической родине и т. д.
На сегодняшний день диаспора чувствует себя комфортнее и увереннее там, где живет. В реальной атмосфере существования экономические, политические, социальные, культурные и межэтнические связи расходятся веером. Разорвать их разом трудно и невозможно. Такой цели, кажется, и нет. Устоявшаяся модель жизни соответствует нравственным и этическим устремлениям диаспоры. Другая часть народа занята обустройством исторической родины, исходя из объективных условий среды обитания и основ политической жизни. Историческая память для тех и других - иммунитет в выживании народа как этноколлектива. Необдуманная кампания по возвращению диаспоры, исходящая от общественных организаций и частных лиц, без наличия соответствующей социально-экономической базы, не достигнет желаемого результата. Кроме того, должны учитываться воля и обоюдные интересы диаспоры и сородичей на исторической родине. Целесообразно расширение всесторонних связей с зарубежными соотечественниками. Идеально, если оно будет происходить в рамках государственной программы. Это означало бы дальнейшее развитие демократии, соблюдение прав человека и субэтносов. Карачаево-балкарская диаспора осознает себя частью единого народа, корни которого уходят в кавказскую древность. Историческая родина является для нее опорой морального духа.
Интерес к ней неистребим, покуда будет действовать загадка генетического кода и зов земли, где зачинался народ.
1. Лайпанов Х. О. К истории переселения горцев Северного Кавказа в Турцию // Труды Карачаево-Черкесского НИИЭИЯЛ. Серия историческая. Ставрополь, 1966. Вып. 5.
2. Кудашев. В. Исторические сведения о кабардинском народе. Киев, 1913. С. 242
3. ЦГВИА, ф. 482, д. 192, л. 135.
4. Гугов Р. Х. Кабарда и Балкария в ХЧ1П веке и их отношения с Россией. Нальчик, 1999. С. 7.
5. Азаматов К. Г. Основные черты хозяйственного и общественного строя балкарцев в первой половине Х1Х века // УВ КБГУ, Нальчик, 1966. Вып. 32. С. 132; Лавров Л. И. Карачай и Балкария до 30-х годов Х1Х века // КЭС. 1969. Вып. 4. С. 95; ЦГВИА, ф. 846, он. 16, д. 6222, л. 21, 22.
6. Карачаевцы: Историко-этнографический очерк. Черкесск, 1978, С. 26.
7. Матвеев В. А. Кавказская война: незамеченные итоги // Северо-Кавказский регион. Ростов н/Д.: НВУВ, 1995. Общ. науки. С, 7, 8.
8. В песне "Уллу Хож" с большой эмоционально-художественной силой передается трагическая картина разорения царскими войсками адыгейских аулов на р. Ходзь. Выражена моральная поддержка и симпатия к горцам, восхищение их героизмом.
9. Шаханов Б. Избранная публицистика. Нальчик, 1991. С. 250.
10. Абаев М. Больной вопрос // Мусульманин. Париж, 1910. Мя 10, С. 238.
11. Полевые записи. Турция (обл. Афьон, с. Доглат), 1994.
12. Улаков М. 3. Гунделен. Нальчик, 1972. С. 14.
13. Битова Е. Г. Социальная история Балкарии Х1Х века //Сельская община. Иальчик, 1997. С. 130.
14. Полевые записи. Турция (обл. Афьон, сел. Доглат), 1994.
15. Рахаев А. И. Песенная этика Балкарии. Нальчик, 1989. С. 55.
16. После революции по политическим соображениям Балкарию и Карачай покинуло довольно большое число людей. Основная волна этого переселения падает на 1921 год. Указанный факт любезно сообщил М. И. Барасбиев.
17. Думан,ов Х. М. Вдали от родины. Нальчик, 1994. С. 43, 44.
18. Там же. С. 44, 45.
19. ЦГА КБР, ф. 6, оп. 1, д. 172, л. 2 - 1б и об.
20. Касумов А. Х. Разные судьбы. Нальчик, 1967. С. 26, 27.
21. Лайпанов Х. О. К истории переселения горцев Северного Кавказа в Турцию ~~ Труды КЧНИИЭИЯЛ. Ставрополь, 1966. Вып. 5. С. 114. 22 Информатор Я. Салпагаров. Турция, г. Эскишехир.
23. Среди общеизвестных причин миграции информаторы в Сирии называли экологические изменения, в частности, засуху, которая за несколько лет превратила некогда благодатные, возделываемые диаспорой земли в пустыню.
24. Килисе и Язылыкая основаны на руинах древнеримских поселений. Видимо, эти места выбраны из-за климата и ландшафта. Сейчас остатки римских архитектурных сооружений и развалины жилищ типа кавказских саклей, построенных поздними поселенцами-кавказцами, стоят, символизируя разные эпохи и типы зодчества.
25. Полевой материал. Сирия, с. Блей.
26. Живая старина. 1991. Ми 41. С. 26.
27. ЦГА КБР, ф. 6, оп. 2, д. 48, л. 132, 133.
28. Полевой материал. Турция.
29. Балкаро-карачаевская эмиграция, как и другие национальные комитеты, взывала к мировому сообществу, чтобы обратить внимание на тяжелое положение северокавказских народов и защитить элементарные человеческие права депортированных. Такое движение продолжалось до известных решений ХХ (февральского) съезда КПСС 1956 года (См.: Кабардино-Балкарская правда. 1997. 27 марта).
30. Махмуд Асланбек. О выселении карачаево-балкарского народа. Анкара, 1952; Рамазан Карча, Хамид Зубейир Кошай, Карачаево-балкарское скотоводство и формы его ведения. Анкара, 1954 (перевод второй книги на русском языке имеется в фонде КБНИИ. - М. К.).
31 И.Салпагаров - врач по специальности, один из руководителей медицинской службы в г. Эскишехире, энтузиаст-собиратель этнографических и исторических сведений о карачаево-балкарской диаспоре. За ценную информацию по интересующей нас проблеме выражаем И. Салпагарову особую благодарность.
32. Ныгыш - место (завалинка), где собираются мужчины села для отдыха и беседы, а также обсуждения общеквартальных или общесельских проблем. Типичная деталь карачаево-балкарской этнографии. 33 Приведенные здесь кавказские фамилии в официальной документации оформлены по нормам образования фамилий, действующих в Турции и Сирии.
34. В обязанности старших по возрасту родственников-мужчин входило познакомить сыновей с генеалогией рода.
35. Первый фестиваль карачаево-балкарского народа проходил в сентябре 1994 года в г. Нальчике.
36. Среди домашних занятий женщин Карачая и Балкарии ведущее место занимает обработка шерсти. В оформлении изделий из шерсти используются мотивы национального орнамента довольно успешно. До последнего времени спрос на такие изделия был довольно высок на рынках России.
37. Полевой материал. Турция; Сирия, 1994. Март.