(Кучмезов Бузжигит, Вестник КБИГИ №11. 2004)

Рецензия на статью д.и.н. Кажарова В.Х. "К вопросу о территории феодальной Кабарды в XVI-XVIII в.в."

Каждый ученый-историк, прежде чем взяться за перо, должен мотивировать свои научные изыскания такими понятиями как актуальность, свежий взгляд на исторические события, пересмотр устоявшихся научных выводов предыдущих авторов и сделать свои, отличные от других исследователей, выводы. В противном случае либо автором движут совершенно иные мотивы, подчиненные его личным, субъективным взглядам, свободным от исторических реалий, либо историк практически повторяет постулаты предыдущих авторов.

Дать однозначную оценку на работу Кажарова В.Х., опубликованную им в «Вестнике КБИГИ №11» затруднительно, что объясняется рядом обстоятельств.(1) С одной стороны, в статье «К вопросу о территории феодальной Кабарды» Кажаров В.Х. поднимает ряд важных и актуальных проблем, правильное решение которых позволило бы заполнить некоторые белые пятна, не только в политической истории Кабарды, но и в кавказоведении, в целом. С другой стороны, субъективно-предвзятый подход, которым руководствуется автор, совершенно вольная трактовка документов, исключительно избирательный характер в их использовании, приводит не только к искажению исторических реалий, а выводы автора, могут внести деструктивный элемент в межнациональные отношения на Северном Кавказе.

Прежде чем коснуться сути поставленных в статье проблем, мы рассмотрим некоторые методологические и теоретические аспекты данной научной проблематики. Без четкого определения, что такое этнический ареал, а что есть этническая территория, невозможно решить поставленную задачу. С другой стороны, событийный подход, основанный на усеченных и избранных документах и нарративных источниках, может привести к ложным представлениям в определении этнических территорий и границ.

Историческое исследование, как правило, должно основываться на комплексном, историческом подходе, без хронологического отрыва исследуемого периода, от предыдущих ему исторических и геополитических реалий. Без учета этой научной аксиомы, любое исследование может нанести ущерб, не только исторической науке в целом, но и подтолкнуть к деструктивным процессам, что чревато угрозой этнополитической стабильности и гармонии межэтнических отношений. Отдельный вопрос – сколь актуальна в наше неспокойное время вопрос о границах, особенно в своем, «земельно – территориальном» аспекте. Ведь ещё совсем недавно на страницах местных газет велись дискуссии о том, кто, где жил, кто от кого зависел, кто кому платил дань, у кого князья были настоящие - а у кого не совсем. Не ошибусь, если скажу, что кроме нагнетания политической обстановки в республике, они ни к чему не привели. Чаще всего, подобные дискуссии ведутся с подачи недобросовестных, а подчас и малокомпетентных ученых – любителей поиграть на идее национальной исключительности.

Исследование этнических границ является весьма тонкой, деликатной и, в то же время, сложной научной задачей. Но это вовсе не говорит о том, что ее не следует рассматривать как предмет научного изыскания - ее надо изучать в контексте других проблем, проявляя при этом такие качества, как научный такт, широкая компетенция и предельная объективность. В отечественной исторической науке не раз проходили дискуссии по проблемам этнических ареалов и этнических территорий. Этнический ареал, как известно, есть этническая территория плюс хозяйственно освоенные земли – пастбища, охотничьи и рыболовные угодья, кочевья. Соседние этнические ареалы могут иногда охватывать друг друга и примеров тому довольно много. Однако изучать границы между феодальными уделами как нечто статичное явление – занятие неблагодарное и методологически неверное. Они, как известно, имели свойство меняться и, причем значительно, в зависимости от складывающейся в конкретном регионе новой геополитической ситуации. Исходя из этого, ссылки на средневековые ландкарты, как это делает В.Кажаров, как на прочный и достоверный материал, а тем более, рассмотрение их как истину в последней инстанции, не придадут убедительности любому научному труду. Имеет важное значение и то обстоятельство, кем и когда они были составлены, кто был источником информации для картографа.

Наиболее достоверные сведения по определению этнического ареала этноса дает комплексное использование следующих источников: 1)данные археологии, 2)топонимика, 3) архивные документы, 4) нарративные источники, 5) ландкарты, 5) фольклорные сведения. Подобный подход к исследованию позволит наиболее точно определить территорию расселения народа или его этнический ареал.

В.Х. Кажаров в своей статье, обвиняя известного кавказоведа Н.Г. Волкову в некомпетентном подходе в вопросе определения территории Кабарды, обращает внимание читателя на то обстоятельство, что для определения территории феодальной Кабарды необходимо выработать свою методологию. (2) Автор здесь прав, если только речь идет об этнических ареалах, то для того, чтобы их определить, необходимо исходить из особенностей хозяйственного комплекса этноса, принципов его расселения. Этот принцип верен и в отношении любого другого народа. Однако указанная методология не подходит при определении этнических территории и никак не при определении границ государственных образований. Для этого необходимо убедиться в наличии самого государства, со свойственными ему пограничными межами, постами и отрядами. Узловой ошибкой Кажарова на котором покоится вся его концепция, является тезис о военно-политическом доминировании Кабарды на Северном Кавказе в XVI-XVII в.в.. Уже не в первой своей работе В.Х.Кажаров называет Кабарду указанного времени империей, т. е. централизованным государством, подчинившим себе путем завоеваний или добровольно вошедших в нее народов и стран. Насколько известно, в Кабарде указанного времени не было ни одного из характерных признаков государственности: границ, регулярных войск, городов, столицы, письменности, валюты, единого юридического и политического пространства, тюрем, казны, парламента и прочих ее атрибутов. Кабарда, указанного периода не представляла собой единого политического пространства, о чём писал и известный кабардинский учёный Шора Ногмов,(3) а состояла из нескольких враждовавших между собой феодальных уделов. Отсутствием вышеуказанных признаков государственности и единства Кабарды пользовались соседние народы, которые выработали в себе потестарные структуры – Крымское ханство, Кумыкское шамхальство, Ногайская орда. Есть немало литературных и документальных источников, относящихся к исследуемому В.Кажаровым времени, в которых приводятся многочисленные свидетельства обложения Кабарды этими государствами данью. К примеру, в послании ногайского бия Исмаила в Московский Посольский приказ в 1549 году, отмечалось что «кабартынския черкасы нам сдалися.»(4). Согласно С. Броневскому, (5), Хан-Гирею (6) Буткову(7) и другим авторам, в 1570 году крымский хан Шах-Баз Гирей увел Кабарду за Кубань, откуда кабардинцы смогли уйти только в 1590 году. В 1610 «ногайский хан Иштерек пошел на Кабарду, убил главного князя Казыя и увел многих узденей в Ногаи» .(8). В середине XVII в. русский царь Алексей Михайлович просил калмыцкого хана «не воевать черкасския улусы, ибо они наши подданныя». В 1635 году кумыкский шамхал Айдемир со своим войском разорил Идарову Кабарду - «пошел на ясаку, на своих ясачных людей в Кабарду … убил князя Клыча Саусланова на его сабанах, а узденишек его поймал в ясыри, а животинку де отогнал в Дербеню». (9). Общеизвестен и факт того, что до 30-х годов XVIII в. Кабарда платила Крымскому ханству ежегодную дань людьми – тремястами юношами и девушками. В одном из документов отмечается: « В 1519году отправили черкесы и адыги посольство к крымскому хану Магомет – Гирею с предложением готовности своей быть его данниками и всеми силами своими служить против его неприятелей. Магомет-Гирей с радостью сие принял и повелел в знак зависимости, чтобы они присылали к нему ежегодную дань, состоящую из ста юношей и двухсот девиц моложе двадцати лет».(10). Да и добровольное вхождение Кабарды в состав России было следствием неоднократных нападений на нее агрессивных соседей. Во всяком случае, письма с просьбами о военной помощи русскому царю, кабардинские князья регулярно отправляли в Москву: «обороните нас от шефкала»; «защитите нас от крымского царя»; «обороните от ногаев» и т.д. Об этом же свидетельствует и поколенная роспись кабардинских князей, по которому значительное число «пшишхо» - главных князей Кабарды, погибли от рук «кумычен, крымцев и ногаев».(11) Определенные сведения о взаимоотношениях Кабарды с Крымским ханством, приводит и кабардинский фольклор, где говорится о многочисленных бедствиях, которые приносили Кабарде крымские татары(12). Весьма интересные сведения имеются и в кумыкском фольклоре. Так, в одной из старинных кумыкских песен – плачей по поводу смерти Заруш-Шамхала, которую сочинила его мать, поется:

- Мени шамхалым еленг сонг.
- Къабартыда къабакъ ёзден ким тонав .
- Мени шамхалым ёленг сонг
- Къабартыдан санап ясакъ ким жыяр.

Перевод:

- После смерти моего шамхала,
- Кто пограбит кабардинских кабацких узденей,
- После смерти моего Заруша,
- Кто в точности соберет с Кабарды дань. (13).

В песне политические взаимоотношения Кабарды и Кумыцкого шамхальства чётко характеризуются как даннические.

Примечательно, что известный ученый, пытается пренебречь идущими вразрез со своей концепцией документами и источниками. Во всяком случае, в листах пользователя многих указанных мной документов из фондов РГВИА имеются и подписи В.Х.Кажарова. Не обращая внимания на данные идущие вразрез с его априорной концепцией, он, ссылаясь на ландкарты XVIII века, утверждает, что в пределах от реки Уруп до Каспийского моря и, от Азовского моря до вершин Главного Кавказского хребта, располагалось государство Кабарда, государствообразующим этносом которого были кабардинцы а народы проживавшие, в горах как-то абазины, карачаевцы, балкарцы, осетины, чеченцы, ингуши, которые также были «гражданами» этого государства, находящимися под игом Кабарды.(14) Мы исследуя вопросы взаимоотношений Кабарды и Балкарии XVII-XVIII в.в., изучили карты, на которые ссылается Кажаров и заметили, что если в первой из указанных карт, слово «Большая Кабарда» написана прямо у вершин Главного Кавказского хребта, (заметим, что эта карта довольно крупного масштаба и менее подробная и выполнена весьма приблизительно), то в более мелкомасштабной и подробной карте, указывается даже граница между Балкарией и Кабардой, которая проходила немного ниже современного пос.Кашхатау.(15). Об этом же свидетельствует и арабская надпись на камне 1715 года, которую прочитал Л.И.Лавров, где отмечается, что балкарские князья Урусбиевы имели свои земли в урочище Кашхатау.(16). Ещё ранее русские послы в Грузию Толочанов и Иевлев в 1654 году отдохнули «в городке Басият (родовое имя балкарских князей), находящемся у слияния реки Сюген-су (т. е. Псыгансу – Б.К.) и Черек и только на следующий день прибыли в Болкары».(17). Прибыв в Балкарское общество, послы в своих путевых заметках отметили: «Сии владельцы (балкарские – Б.К.) встретили нас очень дружелюбно, хоть и оказались не под государевой рукой… сие нас очень удивило т.к. кабардинцы давно под государевой рукой».(18). Этот документ весьма примечателен тем, что до приезда в Балкарию послы были убеждены со слов кабардинских князей, (которые почему-то не сопроводили послов до Балкарии) были убеждены в том, что балкарцы были под властью Кабарды, а побывав в Балкарии, они убедились в обратном и удивились. А сколько путешественников и картографов XVII-XVIII вв., не посетив Балкарию, так и остались в неведении, поверив словам кабардинских князей? Последние, находясь под протекцией Российской империи, умело использовали своё привилегированное положение, часто вводя в заблуждение различных русских чиновников, послов, да и самих русских царей.

Об обособленном положении Балкарского общества, в состав которого входили до конца XVIII в.Холамское и Безенгиевское общества, говорится во многих документах и здесь нет необходимости их перечислять. Приведем лишь хрестоматийный документ 1629 года, в котором отмечается, что «Болкары живут о себе и закладов в Терском городе не имеют».(19). Этот документ примечателен и тем, что здесь указывается на факт замужества дочери валия Большой Кабарды за балкарским князем Айдаболовым.(20). Как известно, княжеская традиция запрещала князьям вступать в брачные отношения со своими вассалами, допуская только браки с равным себе по статусу феодалом. О высоком статусе балкарских князей свидетельствуют и путевые заметки русских послов в Грузию Жидовинова и Порошина, которых имеретинский царь Александр приглашал на праздник крещения «сына болкарского владельца Джамбулата Айдаболова»(21). Послы Толочанов и Иевлев в 1654 году, побывав в Балкарии, особенно указывали на факт политической самостоятельности Балкарии: «Болхарские мурзы приняли государевых и имеретинских послов с честью: а те мурзы не под государевою рукою а живут сами о себе.(22) Практически вопрос взаимоотношений Кабарды и Балкарии в XVI – XVII мало исследован, особенно его этно-культурный аспект. Весьма любопытно в этом отношении замечание известного историка Хан – Гирея: «Самые известные песни (о набегах у черкесов) Къайсын, весьма древняя и Каирбеч – сложенная в новейшие времена. Надобно видеть наездников черкесов, поющих Кайсин, и тогда поймете всю силу влияния черкесских песен. Пропевши один куплет, певцы снимают с себя шапки и преклоняются на гриву лошади.»(23). Несомненно, что здесь речь идет о знаменитой балкарской песне о набегах « Бекмырзала, КЪайсынла» - о судьбе погибших при набеге в Грузию балкарских князьях КЪайсыне и Бекмырзе Айдеболовых, живших примерно в конце XVI – XVII в.в. Этому факту должны были соответствовать и определенные этно-культурные взаимосвязи...

Вернемся к документам. В «Дополнении к кабардинскому описанию», (т. е., дополнению к сообщениям кабардинских князей о их соседях, отправленных русскому Императорскому Двору), составленном дворянином Бакуниным от 1743 года, отмечается: « оные горские народы (речь здесь идёт о балкарцах) как и выше сказано не под чъею протекциею (не) состоят и никому ими действительно овладеть невозможно, затем что живут в крепких и непроходимых местах. И когда большей Кабарды владельцам случаются над ближними им народы чинить поиски и тогда ходят на них партиями от пятидесяти человек и до двухсот человек, и на предь тайным образом осмотря захватят тесные проходы, и для охранения оставляют несколько человек кабардинцов пеших с ружьём, и таким образом, учиняя поиски возвращаются и добычею, а ежели при приходе их кабардинцов на тесных проходах усмотря горские караулы, и в таком случае они кабардинцы возвращаются в домы свои без добычи, напротиву того из тех горских народов по нескольку человек ночным временем приходят и зажигают их кабардинские деревни, от чего им немалые разорения приключаются».( выделено нами – Б.К.) (22)/ Как видим, в этом документе о вассальных отношениях между кабардинцами и балкарцами, ничего не говорится. Напротив – здесь четко отмечается экстерриториальность Балкарии. Завидев балкарских пограничников в ущельях, кабардинская княжеская дружина возвращалась к себе домой. Наличие вооруженных пограничных дружин исключает для Балкарии статус «вассально зависимой окраины Кабарды», как это утверждает Кажаров.

Вернемся к границам Кабарды. В приведенных Кажаровым ландкартах, за Тереком и на Куме указанны калмыцкие кочевья, а в районе пятигорья ногайские кочевья. Люлье отмечает, что кабардинцы «бештовы горы называют «ногай къусха», что означает «ногайские горы».(23) Указанный факт примечателен тем, что в сознании кабардинцев район пятигорья всегда ассоциировался с ногайцами. В политической карте Северного Кавказа по Кажарову не нашлось места и такому, довольно значительному независимому феодальному уделу как Брагунское княжество, которое в XVII-XVIII в.в. находилось между Тарковским шамхальством и Кабардой . «Барагунские владельцы, - отмечается в документах XVIII в., как и балкарские владельцы поколения Басият, воспринимаются кабардинскими князьями за беков и оные вступают с ними в брачные союзы. Они сумели защитить свое свободное состояние как от кумыцких, так и кабардинских владельцев».(24). Беками, как известно, в средневековье называли князей. «Не обнаружил» автор на Северном Кавказе в XVI - XVIII в.в. и такое мощное сообщество, как Ногайская орда, которое и играло доминирующую роль на Центральном Кавказе в XV – XVII в.в. Хочется обратить внимание Кажарова и на тот факт, что на территории Ростовской области, Ставропольского края, Чечни, Дагестана, т.е. тех земель, которые, по его мнению, входили в состав «малой империи» Кабарда, практически нет топонимов, прозрачных с позиции кабардинского языка - но есть тысячи ногайских, кумыкских, калмыцких топонимов. Народ, владевший какой-либо территорией, как правило, давал названия его различным местностям на своем языке – это абсолютная истина! И топонимы эти сохраняются веками, даже тогда, когда народ, живший или владевший ею, уже исчез или на данной территории уже не живет. И, самое главное – языком межнационального общения на указанной Кажаровым территории «кабардинской империи», был язык тюрки, который по определению историка Кушевой Е., был наиболее близок карачаево – балкарскому языку и кумыкскому языкам(25) Можно конечно, допустить, что кабардинские князья давали этим местностям тюркские названия, потому что этот язык для них был некогда родным, - но это уже из области гипотезы.

Есть «масса источников», где отмечается, что по территории указанной Кажаровым В.Х. «бесплатно» кочевали ногайцы, кумыки, калмыки, крымские, брагунские и астраханские татары, в то время как балкарцы, арендовавшие земли собственно в Кабарде платили кабардинцам по одной голове со ста пасущихся баранов. Как видим, в указанных границах сосуществовали различные этнические ареалы, но ни как не государство Кабарда. В стремлении расширить «государственные» границы Кабарды Кажаров В.Х. подчас допускает откровенные огрехи. Чего стоит даже ссылка на документ XVI века, что «турки из Астрахани отступали кабартынскою дорогою по безводным местам», из чего Кажаров делает вывод, что безводные места находились севернее Кумы – а значит и «кабардинская» дорога проходила вблизи северных границ Кабарды.(26). Во все времена, дороги назывались в соответствии с тем географическим пунктом, куда она вела – Московское шоссе находилось в С. Петербурге, а Питерская улица – в Москве, Баксанское шоссе - в Нальчике, крымская дорога шла по Украине и названа потому, что вела в Крым и т.д… Без сомнения, что и эта дорога названа «кабартынской» потому, что вела в Кабарду. И вопрос «Северных территорий», сам по себе отпадает.

Автор по всему тексту осуждает факты «многократных отчуждений кабардинских территорий» Российским правительством в пользу соседей. Не задумывался ли автор над тем, какова была бы судьба Кабарды, если бы она вошла в состав не Русского Государства, а Крыма, как было до 1557г.? Но это и есть история, которая распорядилась именно так, а не по-другому. Феодальные сообщества сменяли друг друга на Северном Кавказе на протяжении 1 и 2 тысячелетий новой эры. Западнотюркский каганат, Хазарское царство, Аланское царство, Половецкое ханство, Золотая орда, Крымская и Ногайская орды, Тарковское шамхальство, Российская империя… Сильные захватывали слабых, происходили феодальные войны. Ареалы одних сообществ сокращались, а других увеличивались, одни погибали – другие расширялись за счёт последних. Это общеисторическая закономерность. Но предъявлять территориальные счеты сегодня соседним народам, основываясь на исторические выкладки нельзя, тем более что они в основе своей исторически не верны. Нельзя не только по толерантным соображениям, но по геополитическим особенностям региона Северного Кавказа, где каждое слово ученого может найти живой и чаще всего негативный отклик и толкование в обществе. А теперь представьте, если бы подобную работу, по этой же методологии написали ученые, крымский татарин по национальности или ногаец. Ведь они составляли в ХIII - XV в.в. подавляющее большинство населения государства Золотая орда, в которую на правах улуса входил и весь Северный Кавказ. По Кажарову все горские народы, сколько бы их ни было в демографическом отношении, никак не должны были спускаться на «кабардинскую территорию», а должны были осваивать ледники.

Очевидно, Кажаровым двигало стремление утвердить в историческом сознании кабардинцев определенные «мифологемы», в надежде на то, что они со временем могут перерасти в исторические аксиомы. В одной из своих работ автор недвусмысленно сообщил нам, что «в массовом сознании гипотезы, как правило, превращаются в очевидные факты, трансформируясь в устойчивые мифологемы. И в этом качестве они оказывают значительное идеологическое воздействие на все их общенациональные проекты. С этой точки зрения не столь важно, в какой степени представление об исторической связи (адыгов – К.Б.) с переднеазиатскими древними государствами и цивилизациями согласуется с требованиями строгой науки – гораздо существеннее то, как они влияют на процесс национально-государственного строительства».(27). Почти как по Марксу – идея становится силой – когда овладевает массами.

Исходя из этого тезиса Кажарова, применительно к рассматриваемой статье получается: не столь важно, где на самом деле проходили границы Кабарды, а важно внедрить в общественное сознание кабардинцев мифологему, что границы Кабарды охватывали 2/3 Северного Кавказа, а все народы, проживающие на этой территории сегодня, имеют земельные «должки» перед кабардинцами. И важно, чтобы этот факт сыграл свою роль в будущем государственном строительстве Кабарды. В массовом сознании автор пытается внедрить тезис о том, что почти все северокавказские народы проживали на задворках «кабардинской империи». Не зря автор один из разделов своей статьи назвал «проблема северных территорий» с намеком на то, что эти самые «исторические северные территории Кабарды», по рекам Кура, Кума, в калмыцких степях, а также весь бассейн Терека, должны быть возвращены Кабарде, как и Южные Курилы и остров Хабомаи - Японии. Другой вопрос – что являет собой понятие «историческая территория», какими хронологическими рамками следует ее ограничить?

Понятие этническая территория – категория историческая. Она находится в постоянной динамике, меняясь в зависимости от исторических событий в регионе. И попытка рассматривать ее как нечто статичное, неменяющееся – удел обывателя, но не историка – профессионала. Этническая территория формируется различными способами. И главный из них – завоевание чужих территорий. Как видим и этот способ не вполне «юридически» оправдан. Кабардинцы, появившись на Центральном Кавказе, захватили эти земли у ослабленных нашествием Тимура народов, живших здесь раньше их, в том числе и у балкарцев. Это признает и Кажаров. Последние были вынуждены уйти в высокогорья Центрального Кавказа под натиском первых. И эта – историческая реалия, на которой покоилось все советское кавказоведение, и по которой были защищены многие диссертации. В истории Кабарды бывало всякое. Много в ней, конечно, и героических страниц, связанных с борьбой за свою независимость, но были в ней и не совсем героические, а подчас и трагические моменты, которые так же являются неотъемлемой частью истории Кабарды. Такова история любого народа. Но попытки «подправить» границы проживания, приукрасить свою историю, пусть даже для реализации каких-то «общенациональных проектов», недопустимы. Значение тезисов Кажарова, выходят за рамки академической науки и переходят на опасную спекулятивную, политическую плоскость. Попытки пересмотра истории под новоявленные мифологемы дело не только научно бесперспективны, но они чреваты различными межэтническими конфликтами, если они станут руководством действию.

Литература и источники

1. Кажаров В.Х. «К вопросу о территории феодальной Кабарды» Вестник КБИГИ №11 Нальчик 2004
2. там же с.7
3. Ногмов Шора История адыгейского народа Нальчик 1974
4. Посольские книги по связям России с Ногайской Ордой: 1489 – 1549 г.г. Подготовка текста Н.М. Рогожкина Махачкала 1995 с.287
5. С. Броневский «Кавказцы» Издательство «Меоты»
6. Хан – Гирей Султан «Записки о Черкессии». Издательство «Эльбрус» 1978 с.157
7. Бутков П.Г. Материалы по новой истории Кавказа СПб 1869
8. РГВИА ф. 414 оп.1 ед.хр.434 л. 484-487
9. Кабардино-русские отношения т.1 М.1957 с. 135
10. РГВИА ф.414 д.434(8)л.48
11. КРО т.1 (приложение)
12. Кабардинский фольклор М.1936г.
13. Абусупьян Акаев «Тайхамарны ёлу булан» Махачкала 1997. т.2. с.40
14. Кажаров В.Х. Указ. раб. С.13-17
15. РГВИА ф.846 оп.16 д.19247(карты)
16. Лавров Л.И. «Об арабских надписях Кабардино- Балкарии» УЗ КБНИИ том XVII c.122
17. РГВИА ф.414 д.434(8) л.487
18. там же
19. там же
20. Переписка на иностранных языках грузинских царей (сборник документов) Тбилиси 1976 с.77
21. Российский Государственный Архив Древних Актов ф.199 папка348 д.7 л.2-4 (далее РГАДА)
22. Хан-Гирей. Избранные произведения подг.и вступ. ст.Р. Х.Хашхожевой Нальчик «Эльбрус» 1974 с.126-127
23. РГАДА ф.199 папка 299ч.8 д.1 л.16
24. Люлье Л.Я. «Черкессия» историческо-этнографические статьи 1823г. ротопринтное издание Майкоп «Возрождение»1990 с.8
25. РГВИА ф.482 оп.1 д.192 л.168
26. Кушева Е.Н. Усманов М.А «К вопросу об общественном строе вайнахов.»Ж.Советская этнография 1978 №6 с.102
27. Кажаров В.Х. Указ.раб.с.10-14
28. Кажаров В.Х. Думанов Х.М. Боров А.Х. «Из истории государственного строительства в Кабардино-Балкарии: прошлое и настоящее. Нальчик 2000.