3.5. ПИРЫ И ПИЩА

Одним из излюбленных занятой нартов в дни отдыха от набегов и сражений, наряду с охотой и состязаниями, являются пиры. Особое значение имеют для них ежегодные пиры, проводящиеся в большом доме Аликовых, впечатляющее описание которых сохранилось в нескольких текстах. В публикации П. Острякова сказано: «Для этого устроили громадный пир. Котел повесили такой, что он едва-едва держался на сорока ушках, а в него положили вариться сорок быков. Бузы было приготовлено несколько сороков бочек» (КБФДЗП, 1974, с. 51).

Пиры подчиняются определенному распорядку. И хотя весь ритуал последовательно нигде не описан, можно, особенно опираясь на опубликованное С. Урусбиевым сказание «Рачикау», более или менее верно восстановить его ход. Вначале нарты пьют и едят, произнося благопожелания, беседуют, рассказывают о своих подвигах, и, если рассказ был правдив, то буза в волшебном бочонке Агуна трижды переливается через край. После этого начинаются пляски: нарт Сосурук, танцуя на груде камней, привезенных на девяти арбах, превращает их в песок; после пляски Рачикау на холме из девяти возов колючего кустарника остается только зола. Окончив танец, нарт должен передать черед другому.

Но в сказании «Ерюзмек и Кызыл-Фук» описание танцев опущено и говорится о состязаниях в стрельбе из лука:

Аликланы уллу юйде темир чигинжиге
Садакъланы тартып-таргып атдыла.

Ерюзмекден сора кишини огъу кирмеди,
Огъун тартып чыгъарыргъа кишини къолундан келмеди.

В железный столб в большом доме Аликовых,
Натянув луки, выстрелили они.

Кроме стрелы Ерюзмека ничья не вонзилась,
И никто не смог эту стрелу вытащить одним рывком (Н, 1995, с. 89).

Далее нарты состязаются, демонстрируя остроту своих мечей, и опять побеждает Ерюзмек, перерубив одним ударом толстый железный вертел. После этого вновь продолжается застолье.

В сказании «Ерюзмек и его волчья шуба» подтверждается, что после пира или в перерыве (поскольку он продолжался долго) проходили состязания, но в данном случае говорится не о стрельбе или рубке, а о джигитовке (Н, 1995, с. 193). Еще в одном тексте снова говорится о плясках на груде камней и холме из колючих кустарников в связи с пиром: «Ол заманда нартлада аллай тёре бар эди: жыйырма бла он чыгъана отунну келтирип, аланы бирге къалап, жалан аякъ этип, юсюнде тепсерге. Нартла аны кюл этгинчиге дери тепсерге керек болгъандыла. Дагъыда, жыйырма бла он суу ташны келтирип, аланы тебе этип, аны, юсюне минип, аны жерге батдыргъынчыгъа дери тепсеп болгъандыла, нарт боллукъ эсе къарайыкъ деп, ол не да бу жаш. - В то время у нартов был такой обычай: привозили тридцать колючих стволов, складывали их вместе и плясали на них босыми. Нарты были обязаны плясать до тех пор, пока дрова не обратятся в золу. Затем они привозили тридцать булыжников, складывали их в кучу и плясали на ней до тех пор, пока камни не проваливались в землю, чтобы посмотреть, станет нартом или нет тот или иной юноша» (Н, 1995, с. 215).

Таким образом, нартские пляски на камнях и колючках можно истолковать как отголосок обряда инициации, посвящения в воины, точнее, одной из частей обряда: пляшут юноши, еще не признанные в качестве взрослых членов племени; пляски связаны с ежегодным пиром, для которого в доме Аликовых приносят в жертву громадного быка. На таком же пиру пляшут Рачикау и Сосурук, причем это первый приезд Рачикау к Усхуртуковым, т. е. он обязан пройти инициацию. В тексте уточняется, что пир длился всю ночь, а пляски начались на другой день утром (Н, 1995, с. 215).

В целом обряд напоминает описание знаменитого танца нести наров (хождение по огню) в Болгарии, участники которого, юноши и девушки, танцуют в неглубокой яме на горячих углях и тоже босыми. Вероятно, это часть общего наследия, поскольку древние болгары приняли участие в этногенезе и современных болгар, и карачаево-балкарцев. Но если современные болгары практикуют обряд до наших дней, то карачаево-балкарцы сохранили только память о нем в своем эпосе. Что касается пляски на булыжниках, возможно, это просто часть той же пляски, но не просто на углях, а на раскаленных камнях. т. е. некогда единый танец описан как два (или яма обкладывалась камнями).

Подготовка к пиру - дело всех нартов; в текстах, образующих начало эпоса, - всего рода. Аликовы во главе с сыном Фука намерены на этом ежегодном празднестве отравить Ерюзмека: «После того как он (Ерюзмек) вернулся с небес, сын Кызыл-Фука с целью погубить Ерюзмека повелел: “Пусть в каждом доме готовят бузу и сыра (темное пиво), мы должны устроить пир”». Собравшись всем селением, зарезали откормленного быка Аликовых. Он был так велик, что во время зноя в его тени отдыхало сорок коров» (Н, 1995, с. 94). В другом тексте такими же словами описан бык Усхуртуковых, т. е. до примирения двух мощных родов ежегодный пир они проводили раздельно, но могли пригласить и гостей. Так, Ерюзмека зазывают к Аликовым, а Рачикау попадает на пир к Усхуртуковым, хотя отец и предупреждает его, чтобы он не поддавался на уговоры и не заезжал к ним. Испытывая богатыря, Усхуртуковы угощают его отдельно от остальных пирующих:

Жылкъыгъа тогъуз жаш болуп кетдиле,
Къысыр туу байталны алып жетдиле.

Битеулей къазаннга туурап салдыла,
Биширип къазанны оггдан алдыла.

Рачикъау барын этни ашады,
Сюек-мюегин да жерге ташлады.

Аш юйте тогъуз жаш бирден кетдиле,
Деу къошун бозаны алып келдиле.

Байталны ашады, бозаны ичди,
Сора саламлашып, кетерге тюшдю.

Девять парней отправились к табуну,
Скоро вернулись, пригнав яловую кобылу.

Всю ее, разрубив на части, положили в котел,
Сварив (мясо), сняли котел с огня.

Рачикау все это мясо съел,
А кости сбросил на землю.

В кладовую девять парней отправились
И вернулись с огромным кувшином бузы.

Кобылу он съел, выпил всю бузу,
Потом попрощался и решил ехать (дальше) (Н, 1995, с. 237).

В сказании о Женгере (Нёгере) и Ширдане сохранилось, хотя и очень краткое, описание того, как заканчивался пир:

Къыркъ бугъаны да ашагъандыла,
Ичгилерин да ичгендиле,
Тилеклерин да Тейриден тилегендиле,
Танг да атып, кюн да тийгенди,
Шырдан атына миннгенди,
Минип юйюне кетгенди.

Съели они (нарты) «быка сороков»,
Выпили свое питье
И вознесли свои молитвы к Тейри.
Настал рассвет и взошло солнце,
Ширдан сел на своего коня,
Сел и отправился домой (Н, 1995, с. 341).

Животное называлось «бык сороков» потому, что служило в обряде олицетворением сорока самых холодных дней в году, по народному календарю (с 16 января до 25 февраля). Обряд жертвоприношения быка совершался балкарцами даже в XIX в., в дни весеннего равноденствия, и был зафиксирован русскими учеными В. Миллером и М. Ковалевским. Нартский праздник, вероятно, длился неделю и заканчивался утром молитвой, после чего нарты разъезжались по домам. И вероятно, это был достаточно строгий ритуал, поскольку нигде не говорится, что кто-то из нартов напился допьяна - в сознании народа имя богатырского племени, видимо, никак не связывалось со столь постыдным делом. Единственное исключение составляет эпизод с Ерюзмеком, которого враги хотели опоить, а затем и расправиться с ним. Вещая Сатанай, заранее все предвидя, дала ему медную трубку, которую он вставил в горло и в которую он выливал отравленную бузу, чтобы она стекала на подушки для сидения. Наблюдавшие за Ерюзмеком нарты решили, что он захмелел и мочится под себя. Но и в этом случае все объясняется этими же наблюдателями не тем, что Ерюзмек был пьяницей, а тем, что он постарел и ослабел. Добавим, что таким же строгим был праздник Голлу - захмелевших сразу же изгоняли с великим позором, никто не имел права являться с оружием, отменялись все сословные перегородки.

Строгий ритуал и сдержанное поведение нартов на пиршестве противопоставлены буйству и безудержному пьянству злых великанов. И если нарты пируют в помещении, в доме Аликовых (или Усхуртуковых), то эмегены принимают свадебный кортеж Алаугана, прибывший к ним за невестой, в большой долине. Угощают их мясом оленей, для питья приносят огромные котлы своего напитка, приготовленного из конопли, чемерицы и девясила, от которого великаны хмелели. Алауган предупреждает нартов, что если они выпьют эмегенского напитка, то сойдут с ума. Поэтому нарты пьют привезенное с собой в бурдюках из шкур зубров пиво, а эмегенам дают попробовать его, добавив сок рододендрона, отчего некоторые из них впадают в бешенство, а другие затевают между собой потасовки (Н, 1995, с. 153).

О пище нартов в эпосе сведений мало. В целом можно заключить, что это обычная пища народа, ведущего скотоводческо-земледельческий образ жизни: баранина, конина, говядина, мясо диких животных - оленей, туров, косуль, зубров, отварное или вяленое, солонина, сыр, молоко, айран, хлеб, буза, пиво из ячменя, рыба, пироги, мясной бульон, толокно.

Почти не упоминается домашняя птица, если не считать того, что белого коня братьев Индиевых сторожат вместе с собаками несколько петухов. Полностью отсутствуют упоминания об употреблении в пищу или содержании дома свиней, хотя в этнографических материалах, да и в мифологических текстах сведений о том, что в не столь отдаленные времена, до принятия ислама, балкарцы и карачаевцы ели свинину, много. (Выше уже приводилось магическое действие - сжигание свиной кожи при обращении к божеству.) Вероятно, их предки этих животных не разводили.

назад